Примечание
Для написания данной истории автор взял за основу реально существовавшее королевство Наварра, а также государство Францию в период XV века. Однако, мир книги — альтернативно - фэнтезийный и имеет существенные различия с исторической реальностью. Тем не менее, автор постарался описать средневековый мир достаточно достоверно, насколько это применимо к мирам исторического фэнтези. Для облегчения себе труда автор наделил обстановку книжной Наварры одеждой, едой и прочими деталями быта, используемыми тогда в реальной Франции и малую часть — Испании, поскольку информацию о средневековой Наварре найти гораздо сложнее, а упомянутые государства так или иначе оказали влияние на Наварру.
Глава 1 “Приговор — смерть”
Джоаким ворвался широким шагом в спальню короля. Эйтор лежал с прикрытыми глазами, веки его подрагивали, словно умирающего раздражал мягкий свет, проскальзывающий через плотные бархатные шторы. Все в комнате окрасилось в розоватый оттенок, который давала ткань насыщенного цвета красного вина.
Король приоткрыл глаза:
— Это ты, Джоаким… Подойди.
Советник встал на одно колено перед высоким краем кровати.
— Как... дети? — Правитель Наварры выдохнул, с трудом составляя слова в связные фразы. Сил почти не оставалось, король знал, что сегодня, крайний случай — завтра, его не станет. Он оставит своего сына править этой землей, этими людьми. И оберегать сестру. Слишком рано это происходит.
— Они у себя в комнатах, Ваше Величество. Но я пришел по важной причине. Вы должны узнать… пока… есть время.
Произносить вслух о смерти напрямую было бы нарушением этикета, и советник старался подобрать иные слова, которые передавали бы необходимый смысл.
Король непонимающе и устало посмотрел на помощника, который был рядом каждую минуту его правления. Эйтор приподнял и опустил слабую руку на покрывало, призывая Джоакима сесть на край кровати. Наедине советник, может, и позволил бы себе такую вольность, но не перед служанками, которые рады всегда нести сплетни за пределы королевских комнат. Поэтому он лишь слегка качнул головой и пересел на ближайший стул, подвинув его к умирающему правителю.
— Знаю, вы любили Росалию…
Эйтор слабо улыбнулся, на миг волнение о скорой кончине сместили воспоминания о жене, которая умерла раньше него. Как они были счастливы! Как любили друг друга!
— Я думаю, эту информацию лучше услышать только вам, Ваше Величество, если позволите.
Эйтор слабо кивнул, и Джоаким дал знак служанкам покинуть спальню. Девушки недовольно поджали губы, но мгновенно подчинились.
Джоаким повернулся снова к королю.
— Я только что узнал кое-что… Не хочу вас расстраивать, но это важно. Вы должны знать, — он тяжело вздохнул, — королева была замешана в заговоре Франции против Наварры.
Глаза Эйтора округлились, а брови свелись к переносице в гневе. Джоаким заметил реакцию и поспешил продолжить.
— Есть доказательства. Но сначала… Вы ведь слышали легенду об Особенной ламии, которую может зачать лишь ламия от союза с королевской кровью?
Эйтор продолжал молча слушать, не отводя взгляд. Ему не нравились слова, вылетающие изо рта советника, но король слушал, будто завороженный. Словно ребенок, которому на ночь читают сказку о приключениях и могущественных колдунах.
— О подмене королевы мне стало известно только что из надежного источника. Розэ — дочь ламии. А значит, девочка — Особенная ламия. Такие рождаются без сердца, и часто кажутся равнодушными и безэмоциональными, — Джоаким сделал паузу, наблюдая за мимикой короля, которая выдала бы его мысли. Видимо, найдя искомое, советник решил закончить:
— Это не единственное доказательство. Ваш сын, Рин, начал страдать грудными болями с того самого дня, когда родилась Розэ. А по легенде сердце Особенной ламии растет в груди близкого к ней человека. Ваша дочь — не божье создание.
— Где… моя жена? — Эйтор закашлялся и поморщился: любое действие отнимало остатки сил. Говорить становилось все тяжелее.
— Этого никто не знает. Вероятно, сбежала во Францию, как только подменила себя ламией. Я думаю, в этом был их план — вырастить внутри дворца существо, не способное испытывать любовь к ближним. Наверняка они хотели использовать ее для устранения династии Наварры.
Взгляд Эйтора оставался холодным. Сейчас он был куда ближе к дочери в плане проявления эмоций, чем к любому человеку.
— Она жива.
— Ваша дочь?..