— Я хочу есть, — Розэ вернула брата в реальность. В ее реальность — где на первый взгляд не поменялось ничего. По крайней мере, так можно подумать, если понаблюдать за девочкой. Ее будто не тронула смерть отца. И Рин старался, очень, не акцентировать на этом внимание, не связывать ее поведение со словами Эйтора. Наверняка ребенок горюет по-своему. Даже без слез.
— Сейчас я прикажу принести что-нибудь, — Рин повернулся к служанкам и дал распоряжение одной из них.
— Можно что-то простое. Холодная солонина, вареные яйца, хлеб, сыр. И принесите мне вина. А принцессе сидр.
Девушка склонилась в поклоне и ушла.
Рин подумал о теле отца.
— Я отлучусь ненадолго, Розэ, — он отдал ей в руки гребень, — успею вернуться до того, как нам принесут ужин.
— Хорошо, — принцесса пожала плечами и вернула все внимание куклам.
У покоев Эйтора по-прежнему стояла стража. В комнате дремала служанка, она не услышала, как вошел Рин. И он не стал будить уставшую женщину. Постарался не производить шума, когда подошел к телу, накрытому саваном. Лицо тоже было скрыто. Золотая ткань ловила на себя блики от свечей, добавляя грусти и торжественности моменту одновременно. Рин тяжело вздохнул. Что он надеялся здесь найти? Ответы на вопросы? Живой не сказал, а уж мертвый и подавно не скажет. Какое-то время юноша лишь смотрел на верхнюю часть савана, скрывающего лицо усопшего. Служанка проснулась и испугалась, заметив, что в комнате кто-то есть. Рин поспешил ее успокоить. Девушка предложила оставить его одного, если пожелает.
— Не беспокойтесь. Я просто зашел еще раз попрощаться с отцом. Я ненадолго, мне надо идти.
— Еще раз прошу прощения, Ваше Высочество, за то, что заснула. Я готова принять наказание за свою оплошность, — женщина опустила голову.
— Я все понимаю. Вас не за что наказывать.
Рин оставил ее наедине с мертвым телом и вернулся в комнату сестры.
— Ты опоздал! — Розэ лукаво посмотрела на брата, и указала на поднос с едой.
— О! Прошу прощения, Ваше Высочество принцесса! — Рин склонился, подыгрывая ей. Девочка удовлетворенно хихикнула и жестом пригласила брата начать трапезу.
Рин почти ничего не стал есть, а вот вино совершенно естественно заменило ужин.
— Рин, — принцесса слегка толкнула его кулаком в бок, — ты пьешь вино, потому что горюешь?
— Отчасти да.
— Я тоже хочу!
— Вино или горевать? — Не раздумывая уточнил Рин.
— И то, и другое, — ответила Розэ совершенно серьезно.
Юноша ощутил в груди оцепенение. То ли страх, то ли что-то еще. Но он заставил себя успокоиться. “Я придаю не то значение ее словам, все из-за разговора с отцом”.
— Совсем немножко, — Рин плеснул вина на дно бокала сестры. Она попробовала и сморщилась.
— Как ты это пьешь? Не вскусно!
Рин рассмеялся, но тут же осекся: вдалеке был слышен гул голосов.
“Король умер! Да здравствует король!”
Глава 3 “Одинокая перчатка”
Рин долго не мог уснуть в эту ночь. Он сидел в кровати, обхватив согнутые колени и легонько покачиваясь. Его жизнь меняется, а он позорно не готов к этому. Ему пятнадцать, и он боится, что управление королевством ему не под силу в этом возрасте. Конечно, его отец взошел на трон в шестнадцать, но Эйтор всегда был уверенным в своих действиях, даже будучи совсем юным. Его уважали и любили многие из тех людей, кто помогал править. Рин же ощущал, что сегодняшний первый Совет, на котором он изъявил волю по наследованию трона, прошел гладко лишь с видимой стороны. Будущий король понимал, что ему предстоит пережить много дней и собственных решений, как правильных, так и ошибочных, прежде чем его начнут воспринимать всерьез и считать королем по праву. И ему понадобится несметная доля мужества, чтобы не погрузиться в горе от смерти отца, в отчаяние и страх потерять влияние. Но его сердце продолжало мягко верить в преданность Джоакима и остальных. В Совет. В то, что люди отца искренни. И эта вера отдавалась эхом с другой стороны груди.