Ближе к рассвету принцу стало сложнее сопротивляться сну. Он проспал пару часов, и когда слуга разбудил его, Рин выглядел больным из-за теней под глазами. Голова болела, ломило виски, и принц поморщился от показавшегося громким голоса юноши. Тот не заметил состояние своего господина и как обычно достал заранее приготовленную одежду, помог затянуть шнурки и застегнуть пуговицы на рукавах.
— Вы выглядите бесподобно, Ваше Высочество! — Искренне выразил восхищение слуга.
Рин заставил себя улыбнуться. Затем мысль о мертвом теле Эйтора всплыла в сознании, и выражение лица будущего правителя сменилось на печально-холодное. Когда душевная боль настолько велика, куда проще испытать кажущееся безразличие, чем пропустить каждую эмоцию через сердце. В случае Рина сердец было два, а значит и боль ощущалась острее. Но сам принц не догадывался о причине невыносимых чувств. Он уже давно решил для себя, что просто родился слабым эмоционально. Мысленно он ругал себя за такой изъян, в то время как придворные со стороны восхищались “добрым сердцем Его Высочества”.
Спустившись в трапезную к завтраку, Рин обнаружил там сонную сестру и склонившуюся над ней няньку, которая увещевала принцессу хоть немного поесть перед предстоящим траурным шествием.
— Братик! — Розэ хлопнула в ладоши, соскочив со стула и присела в приветственном реверансе, как подобает принцессе.
Рин ответил ей, шутливо поклонившись ниже положенного.
— Хорошо ли спалось, Ваше Высочество принцесса? — Принц сел на свое место и бросил взгляд на Розэ поверх стола, заставленного блюдами для королевского завтрака.
— Сначала я хотела поплакать из-за папы, так ведь полагается, но я не смогла. Рин, я плохая?
— Вовсе нет, моя дорогая сестренка. Я тоже еще не плакал. Иногда отсутствие слез — показатель более сильного переживания. Поэтому тебе стоит поесть, чтобы были силы выдерживать эмоции, — он с серьезным видом подвинул к ней тарелку с рисом и вареной рыбой, справленной вержюсом из яблок.
— Хорошо, Рин.
— Ты умница, Розэ, — принц не сдержал улыбку, глядя на то, как легко сестра слушает его. Она всегда прислушивалась к нему. По какой-то неведомой ему причине, Розэ выделяла брата, старалась проводить с ним больше времени, и даже казалось, что отца она любила меньше. Хотя тот не пренебрегал воспитанием дочери и стремился дарить ей любовь, которой она лишилась со смертью матери сразу после появления на свет божий.
— Благодарю вас, брат! — По-взрослому ответила принцесса, после чего перенесла все свое внимание на еду.
Сам Рин почти ничего не съел, даже ароматные запахи не пробудили в нем аппетит. Он лишь выпил пару бокалов кларета и на этом завершил утреннюю трапезу.
Няньки увели Розэ в комнату принцессы, чтобы подготовить к похоронам, переодеть и уложить волосы. Принц же решил потратить свободные пару часов на исполнение небольших, но важных обязанностей. Сначала он заглянул в покои отца. Стража утром успела смениться, и рыцари в доспехах стояли ровно, не склоняясь от усталости. Внутри за телом короля тоже присматривало двое стражей. Эйтор был скрыт под саваном, и Рин не решился приподнять ткань с лица. Он постоял какое-то время молча, затем вздохнул и, резко развернувшись, вышел из спальни покойного.
Дойдя до западного коридора, Рин встретился с выходящим из своей комнаты советником Джоакимом.
— Ваше Высочество! — Мужчина поклонился и выпрямился.
— Джоаким, я как раз искал тебя. Не подскажешь, где я могу посмотреть посмертную маску короля? Она ведь уже готова?
— Да, Ваше Высочество. Пойдемте, я провожу вас в мастерскую, где работал художник.
— Благодарю, — Принц повернул в сторону лестницы, ведущей на этаж ниже, следуя указаниям советника.
Мастерская оказалась не заперта, но скульптора в ней не было. Зато готовая маска высилась на подставке: гипс еще не затвердел полностью, но верхний слой подсох. Черты лица короля узнавались моментально: высокий покатый лоб, изогнутые бровные дуги, впалые из-за болезни глаза, прямой нос и округлый подбородок.
Рин осторожно провел пальцами по вылепленным щекам.
— Надгробное изображение отца будет выглядеть достойно, не так ли? — Он обратился к советнику.
— Уверен, так и будет, Ваше Высочество, — не замедлил тот с ответом.
Рин еще раз с печалью и затаенной болью во взгляде посмотрел на гипсовое изваяние, которое так походило на короля, что делалось жутко.
— Джоаким, я хочу попросить тебя еще об одном: мог бы ты попросить канцлера зайти ко мне?