По завершении похорон гул голосов придворных дам и сеньоров поднялся к сводчатому потолку и отразился от стен:
— Король умер! Да здравствует король!
Рина пронзила мысль, что если он еще раз услышит эту фразу, то возненавидит ее.
Гроб забросали землей и придавили сверху каменной плитой. Чуть позже, когда будет готов, на нее установят надгробный памятник с изображением лица Эйтора. На сегодня похороны завершились, плавно перетекая в поминальный обед. Во дворе перед замком накрыли столы для бедных. Королевский двор, во главе с наследником, разместился в Парадном Зале. Первые блюда подали быстро, и так же скоро присутствующие расправились с ними. Рин хотел бы поесть в тишине, но это было невозможно: придворные переговаривались, каждый вспоминал моменты общения с покинувшим их королем или минуты славы Эйтора. Казалось, все, сидящие здесь, искренне скорбят. Принц не знал, действительно ли то, что он наблюдает, правда, или глаза его обманывают, а сердце просто хочет верить в людей, которые окружают его. Было бы лучше, если бы он знал наверняка, ведь совсем скоро состоится церемония коронации. Но именно поэтому он всегда продолжит находиться отчасти в неведении.
Рин втайне вздохнул с облегчением, когда поминальный обед завершился, и на сегодня от него уже не требовалось находиться среди придворных. Слуги стали убирать пустые тарелки, скорбящие начали расходиться по своим комнатам, чтобы приготовиться ко сну. Абигейл увела с собой принцессу, а Джоаким появился перед Рином, когда тот шел в направлении своей спальни:
— Ваше Высочество, завтра с утра Парламент хочет собрать срочный совет.
— Срочный? Разве случилось что-то еще, о чем я не знаю? — Рин с подозрением и тревогой в голосе обратился к сенешалю.
— Нет, ничего не случилось, Ваше Высочество, — советник мотнул головой, — думаю, Парламент хочет прояснить какие-то детали до Вашей коронации. У меня есть основания предположить, что вопрос будет касаться союза с Францией. После смерти вашего отца нужно его подтвердить.
— Ах, да, верно, — Рин задумчиво потер кончиками пальцев лоб, — хорошо, Джоаким, я буду с утра в Зале Совета.
— Доброй ночи, Ваше Высочество, — советник, кланяясь, оставил Рина одного.
Принц быстро добрался до своей комнаты, радуясь, что больше никто не встретился на коротком пути. Он устал и хотел побыть в тишине. Но, открыв дверь, обнаружил сидящую на краешке высокой кровати Розэ.
— Розэ! Ты что здесь делаешь? Где Абигейл?
— Я от нее сбежала, — сестренка скрестила на груди руки.
Рин только сейчас обратил внимание, что принцесса чем-то, казалось, расстроена. Что в принципе было ей не свойственно. Но неглубокая эмоция недовольства точно не показалась ему.
— Зачем ты это сделала? — Рин сел рядом с сестрой и приобнял ее за плечи, заглядывая в лицо.
— Она говорит ужасные вещи!
— Какие же?
— Что мне нельзя выходить из замка два месяца!
— Ох, Розэ…
— Скажи, что это неправда, Рин! Она же обманывает меня? А обманывать принцессу нельзя! Накажи ее! — Розэ выглядела ошеломительно в своем недовольстве. Черные кудри при поворотах головы перекатывались с плеч за спину, будто волны морские, набегающие при шторме на берег.
— Моя дорогая… принцесса, я не могу наказать Абигейл, поскольку она говорит правду, — Рин с искренним сочувствием погладил сестру по голове.
— Но за что? Я ведь ничего не сделала плохого, тогда почему мне запрещают выходить гулять и кататься верхом?
— Потому что это часть нашего траура по отцу. Принцессе полагается скорбеть в одиночестве, в своей комнате два месяца. Даже немного меньше. Шесть недель. Для всех людей есть правила, которые они вынуждены соблюдать. Мы придумываем законы для простых подданных. Но и для нас существуют правила. Если мы будем соблюдать их, народ станет относиться к нам с большим уважением и доверием.
Рин гладил сестру по спине, желая успокоить. Казалось, недовольство Розэ прошло, потому что она, вслушиваясь в слова брата, вздохнула, но ничего не ответила.
— Милая, я бы с радостью поменялся с тобой местами, но, боюсь, если завтра на Совет вместо меня придешь ты, Джоаким испугается!
Розэ хихикнула, представив себе заманчивую сцену. Рин удовлетворенно улыбнулся.
— А теперь давай, я провожу тебя в твою комнату, а то Абигейл, наверное, места себе не находит.
Розэ спрыгнула с кровати и оправила платье:
— Ведите, брат.
Передав сестру наставнице, Рин велел не ругать принцессу. Вернувшись к себе, он дождался Хоакина и, с его помощью сменив траурную одежду на сорочку для сна, лег в кровать. Луна выглянула из-за мрачных облаков, выделяя полоской белого света одинокую перчатку на столе, которой ранее принц вытирал заплаканное лицо. Найти парную перчатку он так и не смог. Хоакин тоже с сожалением сообщил, что подвел своего принца. И Его Высочеству казалось, что эта мелочь усугубляет ощущение от потери отца.