- Конечно, - уже кивнула медсестра.
От того, что я нервничала и понимала, что не смогу выбраться отсюда, я стала плакать.
- Доченька, - кинулась ко мне мама.
- Мам, мам, все хорошо, мам, не надо переживать.
Я стала заглатывать воздух, останавливая слёзы.
Я схватила маму за руку.
- Мама, пожалуйста, позвони Кате, пусть она придет сюда, пожалуйста.
- Детка, милая, кто на тебя напал.
- Мам, ты слышишь?
Мама откинулась на спинку стула.
- Это все из-за Кати, дорогая.
- Она то тут причём?
- Родная, с тобой стали всё чаще происходить странные вещи, и я более чем уверенна, без Кати здесь ничего не обошлось.
- Мам, пожалуйста, давай без нотаций, просто позвони ей, или давай я сама наберу.
- Я уже разговаривала с ее мамой, она утром ушла с каким-то парнем, и до сих пор не вернулась, так где-то и гуляет.
- До сих пор! - крикнула я на всю палату.
Я уже рыдала. Страх усиливался, вместе с головной болью.
- Милая, милая успокойся, подумай о себе, да с ней, все хорошо, я уверенна. Это не первый раз, когда она так гуляет.
- Мама, да ты же ничего не знаешь, она с Лехой ушла, а Леху этого убил Егор, который тоже мертвый давно, они и ее убьют, понимаешь.
Я уже не могла контролировать, ни слова, ни слезы.
- Сестра, - крикнула мама, - скорее сюда.
Я почувствовала, как в мой катетер воткнули шприц, и мне становилось легко и спокойно, так легко, что я вновь погрузилась в сон.
Меня допросила полиция, выясняя, кто на меня напал. Я лишь соврала, что мне стало дурно, и я не могла отрыть дверь туалета, поэтому пыталась вылезти в окно, и соскользнула на раковине, собственно по которой карабкалась и упала, разбив зеркало. А на вопрос о кабинке, где куча следов борьбы и валяющаяся крышка от бочка туалета, на это я лишь пожала плечами и сказала, что ничего не видела. На меня смотрели внимательно, пытаясь вытащить правду, но я держалась, упрямо утверждая, что на меня никто не нападал.
Я хотела поскорее убраться отсюда, наконец дозвониться Кати, но меня не выпускали с палаты, только в туалет и то, под присмотром. Мама больше не приходила, папа так не объявился, хотя должен был уже приехать с командировки, как сказала мама. Я хотела попробовать сбежать в отделения, где работают Катины родители, но у входа всегда кто-то сидел, а сами двери со скрипом открывались, так что незаметно прошмыгнуть не получится.
С наступлением темноты я решила сбежать через окно. Я могла бы сделать это завтра, меня собирались перевести в детское отделение, оно находилось на первом и этаже и сбежать было проще. Но я не могла ждать. Я не могла спать, не могла есть. Тревога меня не покидала. Я дико нервничала и считала, что могу найти Катю и помочь ей. Поэтому решилась нырнуть со второго этажа.
Как только все стихло. И шаги медперсонала в коридоре стали реже, я решилась на прыжок вниз к свободе. Окна открывались спокойно, конечно, это ведь не психиатрическая больница. И не одному больному в голову не взбредет нырять вниз. По ту сторону больницы была объездная дорога, там особо никто не ходил, а вечером и вовсе никого не было.
Мои вещи все забрали и мне пришлось сбегать в чем я есть, очень длинная ночнушка и не менее длинный халат. Я вылезла на половину окна и стала размышлять что же дальше, лестниц никаких не было, а труба с крыши была с самого края, а мое окно почти в центре.
«Вот же чёрт!», подумала я.
Особо выбора не была, но я решила скинуть свой матрас и рухнуть на него.
Как только я его дотащила до окна, я услышала знакомый звук.
Я увидела мотоцикл Алая и его самого спустя пару секунд на своем подоконнике. Он молча взял меня на руки, и мы быстро спустились вниз. Я не стала ничего спрашивать, а молча села на его мотоцикл, пока меня не хватились, и мы двинулись прочь из города.
Глава 8
Мы остановились почти на середине пути. Он соскочил с мотоцикла и стал осматривать моё лицо. Его руки были влажны и холодны. Я немного растерялась от его растерянного вида. Он снял с себя толстовку.
- Ты можешь это снять, - первая заговорила я, указывая на катетер.
Пока он вытаскивал его из меня, я отвернулась и немного прищурилась, больно не было, вот только неприятно, когда в тебе что-то торчит. Хотя в моем плече был осколок зеркала, как поведал мне врач.
Я скинула с себя халат и одела его толстовку. На удивление она была пропитана теплом, хотя в мыслях я и не думала, что он испускает тепло.
- Ты как? Ехать дальше сможешь?
Алай обеими руками схватил мое лицо и впервые в жизни я хотела его поцеловать, вот сейчас в эту секунду. И не важно насколько изуродовано его лицо под маской. И остались ли вообще у него губы.