— А потом?
— Может быть, поеду с вами, — вздохнул я. — Бедного малыша не вернешь. Когда-нибудь я убью Азрубала — вернусь в Роумарт на собственном корабле.
Джамиль промолчала. Я вытащил из кармана чек на триста тысяч солов и переложил ей в кошелек, висевший на поясе.
— Пусть пока лучше хранится у тебя. Он выписан на предъявителя. Им может воспользоваться любой. Помни также, что это большие деньги, и пока деньги лежат на счету дома Урд, этот чек будет оставаться предметом охоты. Забрав деньги, мы накажем Азрубала самым чувствительным для него способом.
— От этого не легче.
— Понимаю. Но мы сделаем еще что-нибудь.
— Не возвращаться же в Роумарт! — умоляюще вскинула на меня глаза Джамиль. — По крайней мере, не сейчас! Тебя убьют, не пройдет и недели!
— Вероятно, ты права. Но помни, что мы не беспомощны и готовы мстить.
— Как!?
— Когда мы прибудем в Лури, сделаем вот что…
Джамиль внимательно меня выслушала.
— Хорошо. Это верная идея, и надо ее выполнить. — Она резко повернулась, схватила куклу и выбросила ее из флиттера. Закружившись в воздухе, та исчезла в лесу.
Ближе к полудню мы были уже в космопорте. Я посадил флиттер рядом с лорквиновским «Лайлиомом», перенес багаж, а Джамиль — все еще спящего Джейро.
Сзади раздались тяжелые шаги. Резко обернувшись, я увидел кожистые желтые лица четырех лоуклоров. Меня связали и на веревке, обкрученной на шее, потащили волоком. Последним проблеском сознания я увидел открытую дверь станции техобслуживания и чернобородого человека, который даже не попытался убрать с лица жадное . удовлетворение. Заметив мой отчаянный взгляд, он поднял руку в насмешливом приветствии:
— Хэлло, дружище! Придется тебе поплясать с девочками! Может быть, они дадут тебе попробовать кой-чего, прежде чем сварят твою вонючую голову!
Затем веревка натянулась, и я потерял сознание.
Лоуклоры шли степью, а я, где бегом, где ползком, тащился за ними. В миле от терминала оказался их лагерь, там меня привязали к повозке. Прошел еще час, и солнце, наконец, село среди пылающих оранжевых и желтых туч. Я несколько раз безуспешно пытался развязать узел на шее. Лоуклоры, казалось, были рассеянны, но глаз с меня, тем не менее, не сводили. От нечего делать я стал пристальней изучать своих мучителей. Все они являлись зрелыми воинами так называемой категории третьего оперения: массивные, значительно выше меня ростом, с большими шишками на низколобых головах, широкими вывороченными ноздрями и косо срезанными подбородками. Мужчины носили просторные штаны, женщины черные юбки, грязные белые жилеты и конические кожаные шапки с длинными ушами, развевающимися по ветру. Кроме того, лица их густо были испачканы белой краской.
Степь погружалась в сумерки. Лоуклоры развели костер, и один из молодцов подошел посмотреть на меня.
— Сейчас потанцуешь! Всякий новичок в лагере обязательно для начала танцует с девочками. Они отличные танцорки, так что уж постарайся. А потом мы поступим с тобой в полном соответствии с полученными инструкциями!
— Плевал я на все ваши инструкции! — разозлился я. — Единственная правильная инструкция — снять эту поганую веревку и вернуть меня в терминал!
— Может, оно, конечно, и так, — задумчиво протянул лоуклор. — Но сначала ты все равно должен потанцевать с девочками. Что однажды заведено, то никогда не может измениться. Это путь воды, земли и неба.
Вскоре меня притащили к костру, где стояла группа из шести девушек, беспрерывно припрыгивающих, взмахивающих руками, дергающих головами и издающих при этом хриплые возбужденные звуки.
С меня сняли веревку, и сразу же какая-то старуха заиграла на высокой узкой виоле. Виола хрипло стонала. Постепенно стон перерос в медленную тягучую мелодию, под которую старуха стала приговаривать:
— Дум-дум-дум! Танцуй всю ночь у храброго огня! Танцуй, пока заря не поднялась! О, старый песок, о, старый огонь! Все неизменно, девушки танцуют всегда! Танцуй и ты этот старый танец, танцуй!
Виола визжала и стонала, девушки подпрыгивали все выше и выше, выкидывая в разные стороны сильные ноги, постепенно окружая костер и поглядывая на меня. Затем меня стали подталкивать все ближе к ним и в конце концов просто схватили и бросили через костер, где я оказался в тугих объятиях одной из танцовщиц. В нос ударил едкий и противный запах ее тела, я попытался отшатнуться, но она быстро передала меня подруге. Та стала снова подталкивать меня к огню.
— Прыгай через костер! Позабавь нас! Мои острые зубки помогут тебе поспешить! Сейчас начну кусать тебя, пока не перепрыгнешь! — И она приблизила ко мне отвратительное лицо со сверкающими зубами. — Прыгай!