— Я вижу, вас зовут Оберт Ямб.
— Именно так, сэр.
— Вам известен некий Азрубал из дома Урд?
— Да, сэр. Важный и спокойный господин. Если уж он говорит «нет», то не трубит об этом во все рога.
— Хорошо. Где он сейчас?
— Он на другой планете, на…
— Ямб, не говорите глупостей, вам лишь бы привлечь к себе внимание! — оборвала его Уолдоп.
— Слушаюсь, мадам, — Ямб снова склонился над бумагами, буквально возя по ним носом. — И все-таки я скажу вам: Азрубал улетел в Окнау, на Флессельрих.
Уолдоп прикусила язык и яростно налетела на бедного клерка.
— Ямб! Вы превышаете свои полномочия! Я уже давно замечаю за вами этот грешок и подозреваю, что вам нельзя верить! Вы постоянно в последнее время вмешиваетесь не в свои дела, милейший! Короче — вы уволены. И точка.
— Это печально, — заметил Ямб. — А ведь я старался только быть обязательным и исполнительным.
— Пусть так, но пора бы уже понять, что если вы хотите существовать в этом мире, то надо знать, когда говорить, а когда молчать. Пора бы уже научиться хранить свое самоуважение.
— Хорошо, теперь я все понял. Можно мне снова устроиться на работу?
— Нет. Сегодня доработаете до вечера — и все. Но прежде чем уйти, потрудитесь убрать за собой стол и отдать мне номера всех имеющихся у вас телефонов. Также, пожалуйста, приведите в порядок все бухгалтерские книги.
— Хорошо, мадам Я все сделаю.
Больше делать в Лорквине мне было нечего, и я ушел. Выйдя на улицу, я ненадолго остановился в тени сине-зеленых рододендронов, чтобы вспомнить все, что случилось со мной с той поры, как я впервые стоял на этой главной улице Лури. Я думал о себе прежнем и себе нынешнем, сравнения оказались неутешительными, и я оставил их. Три года, проведенных у лоуклоров, приучили меня к железной дисциплине. Я вспомнил, как, мечтая о спасении в Танганских степях, дал себе слово, что, если выживу, никогда больше не стану предаваться ни отчаянию, ни жалости.
Я поглядел налево, где улица упиралась в терминал, потом направо, вдоль аллеи рододендронов, туда, где улица исчезала в лесу. Вокруг лежал город Лури, две-три тысячи непонятного народа, который таинственно шептался при встречах, передвигаясь неслышно, прямо-таки по-кошачьи. Я пересек улицу и зашел в Естественный Банк. В высоком полутемном холле по правую стену виднелись окошечки касс. Перед противоположной стеной, украшенной тонкими золотыми планками из пористого тутового дерева, стоял пустой стол, и виднелась дверь с указующей табличкой: «Хубер Тван, менеджер».
Не видя никого, я толкнул дверь и вошел в офис, то есть еще одну комнату с высоким потолком и красивыми панелями из резного зеленого дерева на стенах. Высокие окна выходили в сад, пол украшал тяжелый ковер цвета зеленого бутылочного стекла. Хубер Тван сидел за огромным столом, который только и годился для такого маленького, но чрезвычайно тучного человека с розовым лицом, курносым носом и маленькими топорщившимися усиками. Рыжеватые волосы, как две волны, взмывали над круглыми ушами, зато темный костюм был слишком элегантен по местным меркам, не говоря уже про расцвеченный всеми цветами радуги галстук и желтые лаковые туфли с заостренными носами и высокими каблуками. Я был встречен весьма хмуро, как клиент неприятный и бестолковый.
— В следующий раз будьте любезны уведомить о своем приходе секретаршу, это сделает общение более удобным для нас обоих, — проворчал Тван.
— Спасибо, что объяснили, — не менее хмуро ответил я. — Я только что прибыл из Роумарта и еще не привык к прелестям цивилизации.
Тван бросил на меня быстрый любопытный взгляд, и усики его вздрогнули.
— Вы говорите, из Роумарта? Как интересно! В таком случае, чем могу служить?
— Я хочу просмотреть все финансовые записи дома Урдов и, особенно, счета Азрубала.
Челюсть у Твана отвисла, и он даже не сразу смог отыскать слова для ответа.
— Но, извините, это абсурд! Это невозможно. Тайна счетов — основа банковского дела!
— Я так и предполагал. Но у меня с собой документ, дающий мне право на подобное расследование. У вас нет выбора.
Тван начал терять терпение.
— Это нарушение всех правил! Я не знаю, кто, когда и зачем мог выдать вам подобные документы!
— Посмотрите сами, — я положил бумаги на стол. Тван отдернулся, будто я подпустил к нему ядовитого паука. Затем, осторожно склонившись над документами, что-то долго ворчал себе под нос, читал и перечитывал их в десятый раз и, наконец, тяжело задвигался в кресле.
— Говорить больше не о чем. Документы в порядке. Единственное, о чем я вас попрошу, сделайте для меня копию.