Было неизвестно, связался ли Терман с Азрубалом или нет, поэтому я тут же отправился в Тайнет и был очень рад увидеть тебя живым и здоровым, Джейро. Ты оказался в надежных и любящих руках. Фэйты давали тебе все, что могли, что соответствовало, их убеждениям. Скоро ко мне присоединился Гайинг; он устроился работать здесь на станции техобслуживания терминала, я служил там же офицером охраны. Мы не пропускали без внимания ни одного прилетающего пассажира, особенно с направлений Флессельриха и Найло-Мэй.
Но время шло, ничего ужасного не случалось, об Азрубале не было ни слуху ни духу; ничего не слышно было и о роумах вообще.
Я стал нервничать. Неужели мои теории неверны? Я никак не мог понять, где допустил ошибку. Оставалось предположить, что Терман, оставивший послание, так и не связался с Азрубалом, и информация о Фэйтах осталась невостребованной. Может быть, Терман умер или был убит, или решил осесть где-то среди других миров Сферы и вообще не возвращаться на Фадер. Я еще раз связался с Дюкичем — никто не пытался предъявить чек, никто не вносил денег на счет Азрубала. Загадок становилось все больше. Тогда я сам решил попытать счастья с Фэйтами и все-таки познакомиться с собственным сыном. К тому моменту я уже знал об удаленной памяти, что, конечно, очень меня беспокоило. Но все же надежда оставалась, память могла вернуться и воскресить обстоятельства смерти твоей матери и спрятанного чека.
Тогда я пошел к одному любопытному торговцу, купил у него несколько экзотических музыкальных инструментов, включая лягушачий рожок, на котором и пытался играть. Это было очень трудно, но я упорствовал. Записался на курсы в институт и походил на лекции Алтеи, особо подчеркивая мою любовь к экзотическим инструментам. Она заинтересовалась мной и пригласила в Мерривью. Мы много говорили об их приемном сыне, и Алтея никогда не могла скрыть гордости за тебя, оказавшегося таким красивым и таким талантливым. Я попытался узнать, где они нашли такое сокровище, но Алтея сразу же замыкалась и меняла тему разговора.
Я начал приходить в Мерривью достаточно регулярно, и наши вечера проходили довольно удачно, если не считать подозрений Хайлира, которые, правда, были почти привычкой, поскольку я всегда соглашался с ним и вообще вел себя очень корректно. Я даже как-то притащил рожок и попытался сыграть на нем. В общем, мне все очень нравилось. Вот только Хайлир… Может быть, он ревновал меня, может быть, ему не нравилось, что я простой космонавт и бродяга с туманным прошлым… Несколько раз я пытался свернуть разговор на тему о прошлом Джейро, но Фэйты всегда были начеку и уходили от моих вопросов. Почему — я тогда не мог понять. Вскоре они посчитали, что я дурно влияю на тебя, и мои посещения прекратились.
Время все бежало, и я чувствовал, что надо предпринять нечто позитивное, и как можно скорее. Я оставил на страже Гайинга и полетел в Найло-Мэй. Но это оказалось ошибкой. Рейс был дешевый и потому очень медленный; словом, когда я прибыл в Лури, то обнаружил, что очень многое изменилось. Уолдоп больше не стояла у руля агентства Лорквин. Новым менеджером стала тощая молодая дама с глазами, как морская галька, и коротко стриженными волосами. Оберт Ямб женился на своей кузине Туи Пайди и работал в Примуле. Мне он не очень обрадовался и почти не сообщил ничего нового. Два года назад мадам Уолдоп отбыла в неизвестном направлении, Азрубал не появлялся, и где он — неизвестно. Я просмотрел записи в космопорте и узнал, что Терман Урд вылетел из Лури в Окнау. И поступил так же. Два последующих года я висел на хвосте у Термана, пока он перебирался в поисках Джейро из одного мира в другой. Это была кропотливая, медленная работа и к тому же очень опасная. Но потом меня обнаружили, и усилия всех трех лет пропали даром. Я решил вернуться в Тайнет и снова попытаться добиться чего-нибудь от Фэйтов, хотя надежды на это было мало.
Вернувшись на Галингейл, я узнал, что и здесь все стало по-другому. Фэйты погибли. Гайинг так и не обнаружил следов ни Термана, ни Азрубала…
И вот — мы здесь.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Поразмышляв часок, Скёрл решила, что банк обошелся с ней совершенно бесчеловечно. Она позвонила в комитет Конверта и описала им оскорбительные события. Банк, заявила она, презирая ее саму и ее общественный статус, попирает самые основы цивилизованного общества. Председатель комитета попросил ее успокоиться, он все уладит. Через десять минут председатель позвонил сам и сообщил, что банк признает ошибку, приносит свои извинения и просит Скёрл, если ей будет угодно, вернуться в Сассун Ойри, где она может в безопасности пребывать в своих апартаментах. Один из чиновников банка всегда будет к ее услугам.