Тут снова вмешалась Туи.
— Вы утомляете бедного Обёрта и воруете у меня время. Мы уже исчерпали все ресурсы приличного гостеприимства! Чего вам еще надо!?
— Ничего. Мы просто ведем беседу о старых добрых временах, вот и все. А вы, кстати, могли бы тем временем приготовить какой-нибудь праздничный обед.
Ямб смущенно закашлялся.
— Вы, по крайней мере, внесли в мою однообразную жизнь пару удивительных моментов, чего не было уже давным-давно… — Он снов закашлялся, на этот раз сильнее. — Ах, мое горло! Словно наждаком продирает! Послушай, Туи, разве у нас нет чего-нибудь выпить? Типсика или еще чего? Неужели человек, прошедший через такие злоключения, не имеет права выпить типсика с друзьями? Или мы должны только шептать о всяких мерзавцах? Ведь на том свете уже не попить типсика! Принеси-ка бутылочку, Туи! Да и тащи сюда все, что есть в доме, тащи полной охапкой! Такой счастливый день редко выпадает бедному страдальцу!
Поджав губы, Туи все же принесла несколько бокалов с зеленовато-желтым ликером, который отдавал на вкус цветочной пыльцой и легко щипал язык.
Ямб облизнулся.
— Вот это по-нашему! Несколько глотков божественного напитка — и человек снова приходит в состояние, которое я называю «романтикой, превращающей скучные идеи джентльмена в парадоксальные иллюзии». Пусть они недолговечны, но тем и сладки. Типсик избавляет нас от несчастий унылой реальности!
— Давай, давай, Ямб, еще и пустись в загул, — язвительно вставила Туи. — Этот народ, конечно, только и появился здесь затем, чтобы выслушивать твои дифирамбы типсику. Если у вас действительно есть разговор, господа, то говорите, а не устраивайте здесь комедии.
Ямб снова застонал и упал на подушки.
— Ты, как всегда, права, моя дорогая! И все же там, в мире, где есть справедливость, у меня будет типсик каждый день, и каша с сыром, и длинные ноги для танцев!
— Почему ты никогда не довольствуешься тем, что имеешь? — ворчала Туи. — Уверяю тебя, есть уйма мертвецов, которые с удовольствием предпочли бы оказаться на твоем месте!
Ямб, казалось, смутился.
— Что ж, в моем положении действительно очень много «за» и «против»…
— Выкинь эту чушь из головы! За тобой и в нормальном-то состоянии не сахар ухаживать!
Майхак поднялся.
— У меня, собственно говоря, остался один последний вопрос: как вы думаете, можно ли в ближайшее время ожидать Азрубала снова здесь, в Лури?
— Мне его планы неизвестны, — вздохнул Ямб. — Сейчас он на Фадере. Но, можно не сомневаться, при первом же удобном случае он вернется сюда.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
«Фарсан» покинул космопорт Лури и направился к самым окраинам космической пустыни. Справа за бортом вспыхнула шафранным светом и тут же исчезла Желтая Роза. Потом промелькнуло еще несколько окраинных звезд, и вскоре осталось лишь сплошное черное безмолвие. Далеко впереди мутнели светящиеся пятна другой галактики.
Время летело, и вместе с ним мчался через открытый космос красавец «Фарсан». Наконец по далекому бледному свету, возникшему из черноты впереди, стало ясно, что наши герои приближаются к потерянной одинокой звезде. Лампа Ночи становилась с каждым мгновением все различимее.
Едва только эта звезда показалась на горизонте, спокойное состояние пассажиров «Фарсана» сменилось на какое-то возбужденное ожидание. Лампа Ночи — это желто-белый карлик средних размеров, имеющий четыре планеты. Первые две представляли собой маленькие скопления расплавленной лавы и раскрошенных скал, четвертая — наиболее отдаленная — смесь черного базальта и замороженных газов, а третья по удаленности как раз и являлась Фадером — миром ветров, воды, лесов и степей, освещаемом двумя огромными лунами.
«Фарсан» приблизился. Вот уже Фадер рядом, и уже различима его нехитрая география: на одной стороне, в северной температурной зоне, распластался единственный материк, а всю остальную часть, не считая ледяных полюсов, заполнил единый могучий океан.