— Если бы Азрубал Урд не был таким вором, у вас имелось бы достаточно денег, чтобы путешествовать с комфортом.
— Ваше замечание несколько невежливо, — вмешался Брой, шевалье из дома Каррау. — Азрубал — гранд с высоким рашудо, и потому никому из пришельцев не дозволено использовать в его отношении подобные определения.
— Извините, я не имел намерения оскорбить вас, — как можно вежливей согласился юноша.
Над столом повисла неловкая тишина, но в конце концов Брой сухо кивнул.
— Я лично не оскорблен, и говорить об этом — очередная дерзость. Я только хотел дать вам понять, чтобы в определенных случаях вы держали язык за зубами.
— Буду стараться, — покорно ответил Джейро, заметив, что и Майхак, и Адриан спокойно улыбаются, слушая эти речи. Только Скёрл с презрением переводила взгляды с Броя на Джейро и обратно, но и ей удалось удержать себя в руках. Вечер продолжался, но выглядел столь же официально, как и раньше.
Позже Адриан сказал Джейро и Скёрл:
— Вы вели себя правильно, именно так, как я того и хотел. Брой Каррау — задиристый молодой повеса, и у него крепкие связи с кланом Урд. На вас он мог сделать себе скандальную репутацию. Но об этом не стоит больше думать, весь инцидент ничего не значит.
— Я и не думаю так, — подхватил Джейро. — Я был только удивлен — и все. Ведь он никак не угрожал мне!
— А вот в этом вы заблуждаетесь! У него крайне неуравновешенный темперамент, и фехтовальщик он отличный.
— Постараюсь его больше не провоцировать.
На следующий день гости отправились осматривать заброшенный дворец Сомар; их сопровождала пара шевалье из дома Рами и два офицера из дома Иммир. С замиранием сердца молодые люди продвигались по сумрачным залам. В библиотеке Скёрл задержалась, чтобы получше рассмотреть книги, в изобилии стоявшие на полках. Все они были толстыми и роскошно изданными, в переплетах из тисненой кожи и с авторскими иллюстрациями.
Рядом с девушкой остановился и Робли Иммир, оказывавший ей недвусмысленное внимание. Остальные прошли дальше в большой салон. Скёрл и Робли погрузились в изучение книг.
— Когда-то у каждого был каталог подобных книг, — объяснял Робли. — В каждой из них описана история чьей-нибудь жизни, но это больше, чем простые дневники — это прекрасные образцы творчества, перемежающиеся стихами и интимными откровениями, которые хроникер мог заносить туда без всякого стеснения, поскольку общедоступными эти книги становились лишь после смерти владельца. Каждый рисунок делался с любовью, с использованием самых утонченных оттенков и техник, порой в резком, шокирующем или же мягком пастельном стиле. Костюмы, конечно, архаичны, но если вы прочтете текст, люди на картинах буквально оживут и пройдут перед вами со всеми своими победами и поражениями. Иллюстрации, как вы видите, совершенно разные, поскольку отражают характер исполнителя; иногда они кажутся наивными, словно их делал ребенок, но иногда — откровенно эротичны. У нас часто говорят, что эти книги на самом деле выражают стремление людей жить вечно. И действительно, люди верят, что, создавая такую книгу, они переносят в нее часть себя. Такая книга живет вечно, и ее создатель живет на ее страницах, сотворенных им некогда с нежностью и любовью. — Робли вздохнул. — Надо сказать, что при посещении таких дворцов мы относимся к хранящимся в них книгам очень ревниво и бережно.
— А сколько им лет?
— Обычай появился около трех тысяч лет назад, но полного расцвета достиг лишь спустя две тысячи. Потом совершенно неожиданно эта традиция умерла, и теперь никто уже не отдает столько внимания и заботы книгам.
— Но вы и жизни своей не отдаете ни внимания, ни заботы.
— Вы правы, — снова горестно вздохнул Робли. — Вы совершенно правы. — Он взял книгу из рук девушки и лениво полистал страницы, останавливаясь лишь для того, чтобы рассмотреть какую-нибудь изящную картинку. — Наши предки были очень похожи на нас, но теперь уже так странно видеть эти старинные одежды и так трудно прочувствовать ту жизнь. О, они были счастливыми людьми или, по крайней мере, таковыми казались. Теперь всюду царит слабость. Роумарт умирает и уже никогда не вернется к своей былой славе. — Офицер поставил книгу обратно на полку. — Я редко смотрю эти книги, они наводят на меня некое тоскливое очарование, и потом до конца дня я пребываю в задумчивости и бездействии.
— Очень плохо, — ответила Скёрл. — Будь я на вашем месте, я бы уехала отсюда и узнала настоящие миры Сферы. Как знать, возможно, я нашла бы подходящее для жизни место.
— Это означает, что я вынужден буду работать, чтобы получать кров и пищу, — печально улыбнулся Робли.