— А меня не могут тоже запихнуть в это варево?
— Не думаю. На вас просто не обратят внимания. Гричкины спокойны и рассудительны, как и остальные сейшани. Так мы идем в Фундамант или нет? Говорят еще, что и запах там не из приятных…
Скёрл посмотрела на зелень куполов за Скейном.
— Может быть, и сходим, но в другой раз. Не сейчас.
— Звучит разумно, особенно, если учесть, что у меня есть для вас перспективы более интересные. — Робли снял шляпу и отложил ее в сторону. — Вы готовы рискнуть и выслушать меня?
— Ну, поскольку других дел все равно нет… — согласилась Скёрл.
— Прекрасно! Таким образом, я убеждаюсь, что помимо красоты у вас есть еще и восприимчивый ум.
— Да, я слушаю, слушаю!
Робли важно кивнул, словно Скёрл изрекла мысль неслыханной глубины.
— Я подойду к делу не прямо. Ведь вы знаете, что образ жизни роумов весьма отличается от образа жизни всех остальных существ.
— Да. Видно невооруженным глазом.
— Но вы еще не знаете, что наши эстетические воззрения крайне утонченны. Этой утонченности от нас ждут с рождения, мы растем в постоянных тренировках эстетического чувства, используя для этого все отделы мозга в полную силу. Некоторые становятся телепатами, другие развивают в себе не шесть, а целых девять чувств… Словом, сознание и восприятие прекрасного отточено до филигранности. У меня, например, достигнут сейчас относительно высокий уровень восприятия, и мне хотелось бы поделиться некоторыми из моих прозрений с вами.
— Не утруждайте себя, — покачала головой Скёрл. — Ведь вам, вероятно, придется пользоваться словами, которых я не смогу понять.
— Да, но наглядность убедительнее слов! Конечно, вы должны захотеть и постараться. Что вы на это скажете?
— Скажу, что мне будет очень интересен подобный опыт.
— Тогда прекрасно, я приглашаю вас в мой дом.
— А потом?
— Наша цель — постараться ощутить некие мгновения существования, управляя ими, как дирижер управляет оркестром. Но прежде всего, еще один вопрос: вы мне верите?
— Разумеется! Но как все это будет происходить? Пожалуйста, разъясните мне шаг за шагом!
— Войдя в дом, каждый из нас зажжет ритуальную свечу и вдохнет аромат, поднимающийся от пламени свечи другого. Это очень древняя церемония, символизирующая единение духа на определенном уровне, который сейчас я не стану вам объяснять, поскольку объяснение заведет нас далеко в царство мистицизма. Потом мы медленно внесем свечи в мои серо-лиловые покои и поставим их на специальные полки по обе стороны от моего сакраментального турмалина неописуемой красоты и в три фута высоты. Наблюдая игру света и тени, мы не заметим, как слуги разоблачат нас, ибо их руки нежны и бесплотны. Потом они осыплют нас пеплом с головы до ног: вас — цвета и запаха фисташек, меня — другим оттенком и запахом. После этого нам подадут маски.
— Маски? — удивленно уточнила Скёрл. — Но ведь мы уже знаем друг друга!
— В маске суть. Она стирает старые слова. Когда на вас будет надета маска, вы почувствуете ощущение, будто уноситесь куда-то далеко по воздуху, наши самости уйдут — останутся только символы.
Слуги поставят вас на пьедестал, а я окутаю вас сетью, подчеркивая каждый изгиб, каждую выпуклость тела. Используя сеть и точки биения пульса, я открою все ваши самые чувствительные зоны. Потом эти зоны, напечатанные в цвете, вы сможете даже забрать с собой. Повесите у себя дома на стену как украшение — это действительно вещь удивительной красоты. Все ваши друзья будут поражены.