— Да ну! — фыркнул Хэйнафер, крупный, даже тяжеловесный парень с решительными чертами лица, включая длинный нос, имеющий, по мнению его владельца, командный профиль. Светлые волосы он носил по последней смелой моде, зачесывая их с широкого лба высоко назад и вбок. Упоминание о Джейро задело его. — Этот сраный задира. Какая в нем может быть тайна! Во-первых, он нимп.
— Действительно?
— Конечно. И родители у него нимпы, какие-то академические крысы в институте, к тому же, пацифисты до мозга костей. Так что на будущее оставь свои сумасбродные истории и занимайся лучше мной. Ну, когда же мы останемся вдвоем?
— Убери руки, Хэйнафер, кто-то на нас смотрит.
— И что, тебя это беспокоит?
— Естественно!
— Удивляюсь. А ты знаешь, что говорит о тебе Дорсей Йехан?
— Нет.
— Я слышал раз внизу у фонтана. Он пел, будто ты похожа на чистый и нежный цветок из легенд, который вянет и гибнет после оплодотворения!
— Очень милый комплимент.
— А Кох Диффенбокен тоже кое-что сказал. Он сказал, что, конечно, это может показаться слишком красивым комплиментом, но на самом деле ты гораздо более вынослива, чем цветочек из легенд, и ежели оплодотворение все-таки случиться, то тебе это не повредит.
— А это глупый комплимент, Хэйнафер Глокеншау. Впрочем, я не удивлена, так что лучше бери ноги в руки и мотай отсюда подальше и навсегда.
Джейро выбрался со станции и направился прямо в контору, где обнаружил Трио Хартунга, сердечно с ним поздоровавшегося.
— Привет, Джейро, с чем пришел сегодня? Готов занять мое место?
— Еще нет. Но немного поучиться я бы согласился.
— Так приходи. Мы начнем с трапов, там, ей-богу, есть чему поучиться.
— Спасибо. Я обязательно приду, как только смогу выкроить время. А мистер Майхак где-нибудь поблизости?
Хартунг посмотрел на мальчика с удивлением.
— Майхак ушел и, если не ошибаюсь, уже две недели назад. Он отбыл на «Одри Онти», по линии Осириса. Разве ты не знал?
— Нет.
— Странно. Он, вроде, говорил, что оставит тебе письмо.
Джейро быстро перебрал в памяти минувшие две недели.
— Я ничего не получал. А когда он вернется?
— Трудно сказать.
Джейро дернул плечом, вышел со станции техобслуживания и снова побрел вдоль длинной линии яхт. Кажется, в «Фарсане» все еще кто-то был, но у передних иллюминаторов никого на этот раз не оказалось.
Джейро прошел терминал и вышел на площадь. В открытых кафе люди наслаждались свежим воздухом. Джейро сел за столик и заказал бокал ледяного сока. Чувствуя неуверенность и некую опустошенность, мальчик бесцельно смотрел на площадь. По площади непрерывно сновал народ, входя и выходя из терминала — люди всех сортов со всех миров. Но парень не замечал их, он думал.
Если письмо действительно было послано в Мерривью, то где оно? Может быть, Фэйты решили вообще оградить сына от всякой информации на этот трудный для него период? Или письмо просто потерялось, валяется где-то?
Но если доводить это дело до конца, то, как ни крутись, придется обращаться к родителям, что оскорбит чувства Алтеи и возмутит спокойствие Хаилира. Но что делать, придется смириться.
Джейро раздумывал с полчаса. Все казалось странным, начиная с того, что Майхак исчез совершенно внезапно, не дав своему исчезновению никаких объяснений. Но, может быть, он не любил прощаний и предпочитал уходить молча, по-английски?
Может быть.
Опять сплошные загадки. И ясно только одно: когда залезаешь в область таинственного, то неминуемо встречаешься с фактами, которых никак не ожидал.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Когда-то во владения Мерривью входили три тысячи акров дикой земли, и называлась эта земля ранчо Кацвольда. В течение веков ранчо дробилось кусок за куском, пока не превратилось в пятьсот акров. На этих оставшихся акрах владений Мерривью существовали небольшая река, группка лесистых холмов, несколько лугов, чаща, круглое подобие парка и около дома то самое место, на котором некогда Кацвольд, дед Алтеи, устроил свое экспериментальное садоводство. Генри Кацвольд всегда слыл прилежным человеком с экспансивным темпераментом и системой тантрических взглядов, которые он упорно пытался воплотить в реальность. Правда, успех ему не сопутствовал, росла у него одна кислятина и гниль. В конце концов дед погиб в световом столбе в то время, когда обходил свои земли. Поговаривали, будто последним злобным усилием он вернул свет обратно на небо.
Его сын Орнольд, поэт, удостоился-таки членства в клубе Писарь, несмотря на то, что по своей натуре всегда оставался настоящим нимпом. Эту склонность он передал и своей дочери Алтее, вполне обеспечив ее будущее хорошо помещенными акциями и пятьюстами акрами земли в Мерривью. Дом выглядел совершенно грубо, и все соглашались, что он пригоден только для проживания нимпов. Усадьба была грубой трапециевидной формы в три мили Шириной и почти четыре — длиной. Ландшафт, загроможденный уродливыми каменными глыбами, разбивался родничками, оврагами и долинками. Участок этот признавался вообще непригодным для сельхозработ, но Алтея и Хайлир и не собирались им заниматься в этом смысле, предпочитая оставить все так, как есть, вплоть до полного одичания. Лет двадцать назад прошли слухи, что Тайнет распространится вплоть до Кацвальд-Роуд, и многие поспешили скупать там земли по хорошей цене. Среди таких покупателей оказался и Клуа Хутсенрайтер, отец Скарлет. Но Тайнет начал развиваться на юг, а не на восток. Все концерны, делавшие ставку на Кацвальд-Роуд, рухнули, и у собственников в руках остались участки отдаленной, бесплодной и никому не нужной земли. Мечты Фэйтов о владении недвижимостью в столь перспективном и дорогом месте тоже лопнули.