Джейро передернул плечами и быстро вышел.
На Хэйнафера набросилась Лиссель.
— Ты кретин! Мне стыдно, стыдно за твое поведение!
— А мне не стыдно. Ты сама сказала, что сопровождать тебя буду я, а после вечеринки мы отправимся в «Седьмую Милю» ужинать.
— Я никогда на это не соглашалась, а если и согласилась, то только формально.
— И теперь ты хочешь заменить меня шмельцером?
Лиссель гордо подняла голову.
— Когда мне понадобится твой совет, Хэйнафер, я его попрошу, а до тех пор — занимайся своими делами.
— Ну-ну, как скажешь, — проворчал Хэйнафер и вышел из «Старого Дена», сопровождаемый приятелями.
Джейро закончил свой рабочий день в терминале и отправился домой. Внутригородской автобус довез его до места, где Кацвольд-роуд вливалась в леса Наина, отсюда до Мерривью оставалось всего полмили на север. Ночь стояла теплая, среди высоких облаков плыла местная сине-зеленая луна по имени Миш.
Автобус исчез за поворотом к городу, и Джейро окунулся в полную тишину. Юноша мягкими неслышными шагами, как всегда ходил по лесу, двинулся на север вдоль дороги, весьма довольный такой ночью — одиночеством и темнотой.
Вскоре луна нырнула за облако, погрузив дорогу в совершенную черноту, и Джейро замедлил шаг, чтобы случайно не попасть в какую-нибудь яму или в придорожный кустарник. К тому же сегодня по каким-то неизвестным причинам дорога казалась юноше совершенно непривычной, словно он потерялся и теперь шел по незнакомому лесу. Глупости, конечно, но все-таки что-то было в этом ощущении. Может быть, это состояние вызвал какой-то непонятный звук? Джейро остановился и прислушался. Тишина. В некой нерешительности он снова двинулся вдоль дороги, но через несколько метров снова остановился. На этот раз ошибки быть не могло! С вышины из-за крон деревьев шел тихий печальный звук, от которого волосы у Джейро стали дыбом. Он застыл, но звук тотчас исчез, и в лес снова вернулась тишина.
Джейро пошел тихим осторожным шагом, как слепой, ощупывая дорогу впереди себя.
Прошло несколько мгновений, и снова тихий звук поплыл, снижаясь откуда-то сверху. Юноша поднял голову, вслушиваясь — это, в конце концов, могло быть пением ночной птицы, пусть раньше он и не слышал ничего подобного.
Не зная, что и подумать, Джейро продолжал идти, внимательно прислушиваясь. Облака рассеялись, и снова показалась луна. Призрачный лунный свет сочился сквозь листву и тонким острым лучом ложился на дорогу. И снова раздался таинственный звук; теперь к нему прибавилось еще и не менее таинственное пощелкивание. Джейро мгновенно застыл на месте, уставившись на ближайшее дерево. «Черные Ангелы» слетают с обратной стороны луны! — пел голос.
Впереди на дороге метрах в пятидесяти появилось что-то темное. Нечто, примерно в семь футов высотой, окутанное черным развевающимся саваном, словно .высоко поднятыми черными крыльями. Яркие, как гагат, глаза скорбно смотрели с истощенного лица «привидения» прямо на Джейро.
И тут же слева и справа появилось еще несколько фигур: на их неестественно широкие плечи падали капюшоны, вверх вздымались крылья, схожие с крыльями существа на дороге. И тут с тошнотворным ужасом Джейро понял, что превратился в безгласную куклу, которая не может ни убежать, ни сражаться.
Величественно приблизившись, четыре «ангела» прижали юношу к земле и связали длинными гибкими ветвями. Джейро успел вскинуть вверх руку, но немедленно захлестнувшая ее петля сломала кость. Он дернулся от боли, но в следующий момент на него посыпался град ударов. И какое-то давнее-давнее воспоминание вдруг всплыло в его мозгу: горячий отблеск солнца на Вайчинг-Хиллз, вкус дорожной пыли на губах и удары дубин, ломающих ребра. Он застонал, завыл, но тут уже больше от действительной боли, чем от воспоминаний.
Однако удары в лесах Наина наносились ему явно не для того, чтобы убить, но для того, чтобы жестоко наказать. Низкий голос все время пел над ним как заклинанье:
«Черные Ангелы Мщения, исполняйте свою работу! Пусть отныне и навсегда шмельцеры знают свое место!»
И ему вторил хор: «Да будет так! Пусть шмельцеры знают свое место! Вот так, и так, и так!» Сучья вздымались и со свистом слетали на окровавленную плоть.
— Отныне ты шмельцер навек! Теперь приноси извинения! Говори: я виноват, я виноват, я виноват…
Джейро попытался встать и сопротивляться, но был грубо опрокинут на спину и награжден сильнейшим ударом в солнечное сплетение.
— Признайся, скажи, что виноват, и отправишься восвояси! Будешь говорить!? Или тебя еще поучить? Ага, не хочешь говорить! Тогда продолжайте, и ты сам останешься виноват во всем!