Скоро машина выехала к медленно текущей реке, все берега которой были укрыты зелеными плакучими ивами и жасмином с его бутонами-фонариками. То тут, то там появлялись заросшие лесом острова, и почти на каждом из них виднелся коттедж в деревенском вкусе, чья крыша смотрелась в воды, как в зеркало.
Прибыв в Димпельуотер, Фэйты отправились в определенную для них гостиницу, оказавшуюся вполне приличной и современной. Из широких окон открывался типичный для Ушанта вид: мост из потемневшего от времени резного дерева, ленивая река под ним, ряды эбонитовых деревьев с их розоватыми, как лосось, сердцеобразными листьями, а за ними на расстоянии двухсот ярдов — ротонда отеля Тайа-Тайо, места проведения конгресса и удивительное произведение архитектуры. Полусфера ротонды из блоков разноцветного стекла в шесть футов толщиной взмывала вверх, словно уносясь в небо. Солнечный свет, проходя через стекло, раскрашивал внутренние помещения гостиницы во все цвета радуги, а ночью работу солнца выполнял огромный шар, подвешенный над зданием на железных цепях. Конструкция этого шара была до предела простой, но очень изящной. На железный каркас были нанесены фасеточным способом драгоценности: рубины, изумруды, сапфиры, топазы, гиацинты и множество других. Свет изнутри шара, проходя через камни, освещал помещение, пожалуй, даже интересней и ярче, чем солнечный.
Фэйты, оставив вещи, сразу покинули отель, перешли деревянный мостик и по тропе под эбонитовыми деревьями отправились к ротонде. В холле к ним подошел Лауриц Мур, председатель организационного комитета. Мур оказался мужчиной средних лет с какой-то тихой внеличностной красотой. Алтея нашла его очаровательным и удивительным, но Хайлир, как всегда, пробормотал, что он похож не на ученого, а скорее, на элегантного дилетанта.
Мур пригласил их на ланч, где выказал себя приятным компаньоном настолько, что даже развеял предубеждения Хайлира. К тому же он очень заинтересовался именно его темами: художественный символизм с упором на музыкальные формы. Хайлир увлекся и разоткровенничался.
— У меня несколько специфический взгляд на многие проблемы. Могу признаться, что я даже сделал несколько небольших открытий в этой области и сейчас готовлю к печати пару статей. Нет, нет! — остановил он Алтею, которая уже собралась достать бумаги. — Сначала нужно их как следует отделать!
Мур ничего не сказал о своей работе и переменил тему.
— Вы уже ознакомились с расписанием? — поинтересовался он.
— Еще нет.
Мур достал пару программ и отдал Фэйтам.
— Из них вы узнаете, что ваши выступления назначены на завтрашнее утро. Надеюсь, вас это устраивает?
— Прекрасно! Мне гораздо больше нравится отчитаться с самого начала, а потом отдыхать все оставшееся время!
— Насколько я помню, второй участник с Тайнета выступает завтра в полдень, — добавил Мур.
Алтея заглянула в программку.
— Это господин Хутсенрайтер. Его доклад связан с изменениями в языке и весьма интересен.
Мур глянул в свои бумаги.
— Но его мне не послушать, поскольку в это время у меня важное совещание. — Он печально покачал головой. — И больше мне уже такого случая не выпадет…
— Я просмотрела весь список и не нашла больше ни одного местного имени, кроме вашего, — удивилась Алтея. — Разве на Ушанте нет ученых?
— Здесь их мало. По различным причинам наши наиболее выдающиеся ученые уезжают в другие миры. Там они получают свои звания и почести, поэтому возвращаются редко. К тому же, мы недостаточно сильны в абстрактных исследованиях. У нас много блестящих музыкантов, но всего несколько музыковедов.
— Интересно, — заметил Хайлир. — Могу я задать вам вопрос личного характера?
— Разумеется, — вежливо улыбнулся Мур.
— На вашем пиджаке я вижу эполет с неким устройством, которое очень напоминает диктофон. Каково его назначение?