Меня шатало, спазмы сотрясали моё тело. Мне казалось, что во мне существует лишь боль, которая вместо меня отдаёт последние приказы телу.
Пустота изрезала меня изнутри, всё, что я мог, я уже оставил на полу.
Я не мог рассмотреть её лица. Она стояла так близко. Я подумал, что ей наверно неприятно, как от меня пахнет, что теперь весь пол в моей рвоте. Я слабо пошевелил ртом:
- Ба, я дома.
Я вытащил телефон и зажёг фонарик, чтобы увидеть её впервые за долгое время.
Меня оглушило. Это был не телевизор.
Кричала она. Истошный крик прожёг остатки моих мыслей.
Её лицо было искажено. Громадный рот разрезал лицо на рваные части. Я не видел ничего кроме этой уродливой вопящей пасти.
Она кричала и кричала, я увидел блеск.
Я понял не сразу.
Тело без остатка сотрясалось конвульсиями. Но что-то изменилось.
Я посмотрел вниз.
Нож. Вот что это было. И он был в моём животе.
Она махнула рукой и выбила у меня телефон.
Фонарик погас.
Она перестала кричать.
Сил удерживаться на ногах у меня уже не было. Я рухнул на пол.
Слабый запах метала подобрался ко мне издалека. Я попытался вытащить нож, руки не слушались. Очередная судорога сковала меня.
Я лежал в темноте. Едкий запах укрывал меня, руки чувствовали вязкую поверхность пола, мне хотелось закрыть глаза, и почувствовать хотя бы немного прохладного свежего воздуха.
Я услышал, как хлопнула дверь, и включился телевизор.
Меня продолжало тошнить. Я не мог остановиться. Боли не было, была агония.
Её не стоит винить, я знал, меня предупреждали множество раз. Но я не мог отказаться. Я хотел быть как она. Принять верное решение, она всегда знала, что делать. Но я не мог. День изо дня. Работа, работа, работа. Лишь бы суметь оставить всё, как есть. Ожидая, что бабушка когда-нибудь вернётся, и скажет мне, что нужно делать.
Я перевернулся на спину. Оставалось немного. Запахов я уже не чувствовал.
Я устал.
Телевизор стал ещё громче. Оставалось немного, завтра мне уже не нужно будет слушать этот чёртов телевизор.
Конец