Вот только длилось это лишь мгновенье, или даже часть мгновенья, ибо после фернийка успела увидеть, что подобным взглядом принц окинул каждую…
«Каждую!»
…участницу Отбора. Но, пожалуй, лишь Келии открылась истина.
- Вы знаете, кто победит, - Цигерда назидательно покачала коротко стриженной головой. – А я хорошо заучила правила. Вы позволите мне уйти.
Некоторое время Генрих молчал. Впрочем, потом будто вспомнил нечто важное, собрался, даже чуть вытянулся:
- Раз такого ваше желание, я позволяю вам покинут Отбор. И да, Цигерда… общение с вами доставило мне массу приятных минут.
Не дожидаясь, пока е проводят, принцесса Чхвары покинула сцену.
Генрих же глянул на оставшуюся в его ладони колбу так, будто увидел её впервые. Взвесил стеклянный кругляш в руке. А потом поставил его обратно на стол.
- Ох! - Лаверн, закрыла руками лицо.
Она всё поняла. И в зрительном зале всё поняли. Там вообще творилось тьма знает, что, возмущённые придворные разговаривали почти в полный голос. Глядя на провал Церемонии, красный Церемониймейстер обливался потом.
- Мисс Вестли, нет времени, - обратился Генрих к Лаверн. – Церемониймейстер, карета готова?
- Да, ваше высочество.
- Проводите графиню Вестли сами. Мне надо идти.
- А как же ужин? – с надеждой спросил усатый устроитель Отбора.
- В крепости Торни, где удерживают графиню Ковард, если не ошибаюсь, тоже скоро вечерняя трапеза, - ответил принц набегу, после чего выскочил в закулисную дверь так, что плащ его взметнулся, как крылья Сардаса.
- Отличное вышло представление, - хихикнула Аннабель, когда занавес медленно пополз вниз.
Мабелла промолчала. Не желающая уезжать Лаверн всхлипывала, уткнувшись в кружевной платок.
- Не по-ландмэрски, - с сомнением отозвалась Келия.
- Зато коротко и по делу, - громко прошамкала из первого ряда высокородная старушка, ткнув в бок свою задремавшую возрастную подругу.
«И не поспоришь,» - вздохнула Келия, получившая много пищи для размышлений.
Имоджен
Неделя 5, день 7
- Ужин! - гаркнул за дверью великовозрастный поварёнок, пропихивая в специальную щель под дверью поднос с тарелкой перловки, куском липкого хлеба и кружкой воды.
Имоджен тут же поднялась со скамейки и направилась к еде.
Это в первые сутки она отказывалась от всего, даже от булок, которые приносил Эван Берлки. На второй день она ела не только булки, но и мерзкий хлеб, запивая его затхлой водой по глоточку. Уже на третий день голод стал настолько невыносим, что его не могли погасить ни булки, ни даже выскобленная дочиста тарелка с тюремной едой.
Возвращаясь с подносом к скамейке, Имоджен споткнулась о собственный кринолин, который сняла сама в первую же ночь и после не надевала.
- Первая ночь… - Имоджен горько усмехнулась, от осознания печального факта: та ночь так и не превратилась в день.
С тех пор, как её привезли в Торни, солнца графиня не видела. Как рассказал советник Бэркли, деревянные ставни забивают гвоздями с первых дней сентября. Несмотря на это, холод без труда проникал в темницу. Бэркли принёс два пледа, а она всё равно замерзала. И даже ждала очередного допроса, на котором её завуалированно оскорбляли, зато вели его в жарко-натопленной комнате – как поняла Имоджен, Гриффин Таскилл терпеть не мог холода, где бы он ни бывал.
Впрочем, дознание вёл чаще не он, а разные чины Тайной канцелярии, порой и по двое. Ответы скрупулёзно записывал молоденький секретарь. Зато вопросы всегда задавали одни и те же:
- Что вы делали в ночь убийства принцессы Джанапада?
- Кто, кроме спящей распорядительницы, может подтвердить, что вы не выходили из своей комнаты?
- Почему вы лжёте? У нас есть свидетели обратного.
- Зачем вы всё-таки вышли? И в какое время?
- Кто может подтвердить, что вы видели Аннабель Таскилл? Почему вы уверены, что это была именно она?
- Как долго вы находились вне пределов собственной спальни?