Некоторое время Имоджен сохраняла молчание, пытаясь собраться с мыслями. Это было сложно, ведь мыслей была тьма, обид ещё больше, да и вопросов накопилось немало. И всё же она начала:
- Вы даже не представляете, насколько тяжело быть рядом с вами, ваше высочество… вечно держать лицо, следить за собственными манерами, выбирать каждое слово, опасаясь навлечь на себя ваш гнев или, хуже того, вызвать усмешку.
- Представляю, - тихо отозвался Генрих.
Но Имоджен уже несло.
- Перечень обид… Ах, вы правы, их действительно целый перечень. Как и вопросов. Но всё это можно объединить в одну большую претензию.
- Какую же? – оживился Генрих.
- Сомнение… Сначала лёгкое, почти незаметное, но растущее день ото дня, превратившееся в конце концов в невыносимую тяжесть… Сомнение в ваших ответных чувствах, – почти прошептала Имоджен.
- Можете не сомневаться, - каждое слово Генриха, вероятно, правдивое, раз они договорились быть откровенными, жгло душу, - у меня к вам множество чувств.
- О, да! Как к Келии, Мабелле и даже вашей подруге детства Аннабель.
- Таковы обычаи Отбора, - парировал принц. – Простите, если моё общение с участницами огорчает вас.
- Огорчает – не то слово, - сжав зубы, Имоджен глубоко вздохнула и почти прошипела: - О чём вы писали Питунии?.. Раз уж обещали быть честным, отвечайте.
- Питуния вам не сказала?
- Нет.
- А вы побоялись спросить?
- Угу… - отрицать было глупо.
Потянулось молчание. Имоджен ждала ответа. Принц явно подбирал слова.
- Питуния симпатичная, но ей далеко до вас, Имоджен.
- Уходите от ответа? – губы графини всё же предательски растянулись в кривоватой улыбке.
- Просто вспоминаю, как было… Я всего лишь передал записку от её матери в своём конверте. Мне довелось провожать миссис Сэдли, поэтому отбиться от роли посыльного не было никакой возможности, - усмехнулся Генрих. – От себя я черкнул Питунии пару слов о свидании, на которое обязан был когда-нибудь её пригласить.
- И как оно?.. Свидание с Питунией.
- Мило, но скучно. Я сразу понял, что девушка мечтает вовсе не обо мне. А тут ещё и записку с разоблачениями принесли.
- Анонимную записку? Вы же понимаете, что это устроила Аннабель?
- А почему вы не допускаете мысли, что эту записку отправил мне Марвин? Он – один из немногих, кто решил побороться за свою невесту. И почерк был его, я лично сверил.
- Не знаю… - Имоджен задумалась. Слова Генриха звучали правдиво.
- А как вам другие свидания? – поинтересовалась графиня.
- Многие встречи не состоялись. Возникли дела государственной важности.
- Учения?
- Всё гораздо сложнее.
- Расскажете?
- Потом.
«Потом…»
Карета свернула на лесную дорогу.
- Как вам удалось вытащить меня из тюрьмы?
- Я – принц.
- А я графиня, однако мой статус не помешал Гриффину Таскиллу заподозрить меня в убийстве принцессы Сати!
- Мне доложили, что при захвате наёмника, который преследовал Цигерду, нашёлся подозреваемый. Но я никак не ожидал, что это вы. Кто угодно, мисс Ковард! – усмехнулся Генрих. – Только не вы!
- Это вы и сказали дознавателям? – истерично хихикнула Имоджен. – Почему они вам поверили, а мне – нет?!
- Пришлось изменить свои прежние показания. Подумать только, одна ночная вылазка наделала столько проблем!
- Погодите… вы уверены, что я – не убийца. Почему? Вы знаете, кто виновен?
- Всё просто. Мы с вами встретились около часа ночи, а по словам знахарей Сати умерла примерно в 4 утра. Я бы и раньше рассказал им о той ночной прогулке, но подумал, что будет лучше всё скрыть, заодно уберечь вас от слухов и домыслов.
- И Аннабель?
- Что Аннабель?
- Её вы тоже бережёте от сплетен?
- Мисс Таскилл сама… Почему вы спрашиваете об Аннабель?
- В ту ночь я выглянула из комнаты, поскольку услышала шаги за дверью. По коридору шла Аннабель со свечой в руках.