- И какова же твоя картина произошедшего? – осторожно поинтересовалась Имоджен, ожидая либо отсутствия ответа, либо чрезмерно бурной реакции.
- Ужас и смерть. Смерть и ужас, - ответила Аннабель холодно, так, будто окончательно пришла в себя. – Но до этого я почувствовала, как старик рисовался перед своими людьми. Простолюдины падки на чудеса, поэтому надо хотя бы изредка подпитывать их веру в исключительность нашего происхождения, в то, что лишь аристократы обладают даром творить волшебство, причём исключительно на благо народа.
- Я бы никогда не взглянула на происшедшее с такого угла, - подытожила Имоджен.
- Отец увидит и поймёт ещё больше. Скорее бы он прибыл.
В этот момент Имоджен поняла, что и сама с нетерпением ожидает прибытия Гриффина Таскилла.
Келия
Неделя 6, день 2
В жизни беглой Наследницы Ферна чего только не случалось – роскошь и голод, ливни и засухи, любовь и борьба, безвестность и всеобщее поклонение. Не раз и не два пуховые перины матушкиного замка сменялись ночёвками на полях, в лесах и на голых камнях. Бывала Келия и в сражениях, и в бурях, и в страшных морских штормах.
Но перед волной выше иного горного пика, настигающей быстрее стада рассвирепевших быков, она оказалась впервые… Сначала перед волной, а через миг уже – в ней… в тугом водовороте, где не действовал закон земного притяжения, да и вообще никакие законы не действовали.
Напрасно Келия думала, что сумеет удержаться за края лодки. Она не смогла. Даже сидя на корточках, даже вцепившись мёртвой хваткой в деревянные борта. Когда накрыла большая вода, дно лодки сначала быстро превратилось в потолок, затем обратно в пол, сделало ещё несколько кульбитов в водно-воздушном пространстве… а потом и вовсе перестало существовать. Осталась лишь взбунтовавшаяся стихия, шумящая в ушах и рвущая на части…
В какой-то момент Келия и сама взбунтовалась. Она хотела если не подчинить поток, то хотя бы самой решать, куда двигаться дальше. Она хотела плыть. Не важно, куда – муть и пена не давали увидеть, где свет, а беспрестанная подводная мешалка не позволяла понять, где речное дно, а где высокие скалистые берега. И всё же, здесь и сейчас для Келии был важен сам факт контроля за собственным телом. А она не могла шевельнуть, ни левой рукой, и ни правой ногой. Что-то мешало.
«Кто-то…» - догадалась она.
Генрих и Ёрмунд – больше просто некому – ухватились за её конечности.
Они едва не разрывали её на части. И вероятно, даже не подозревали о действиях друг друга. При этом скинуть их Келия тоже не могла.
Ситуация изменилась лишь через некоторое время. Вода вдруг начала успокаиваться. Очередной водоворот ослабил безумную скорость и перестал утягивать Келию вместе с мужчинами в своё нутро. Казалось, грязный поток из плотины рассеялся куда-то в стороны, втащив их в более прозрачное и спокойное русло реки Лун.
Вскоре Келия уже смогла рассмотреть и Ёра, и принца. И если первый чувствовал себя неплохо, сознательно отцепился от ноги и знаком показал, что всплывает вверх, к свету. То Генрих… в какой-то момент просто разжал свою руку, позволив тёмным глубинам принять его… Пришлось нырять глубже, чтобы спасать человеческого принца. Благо, Ёрмунд тоже увидел, в каком плачевном состоянии находится Генрих. Развернулся на полпути, поднырнул, подхватил и помог вытащить нахлебавшегося воды человека сначала на воздух, а потом и на берег.
Откачивать Генриха Ёрмунд тоже помог. Пока Келия вдувала в лёгкие принца воздух, Ёр особым образом менял положение тела утопленника, двигал его руки и ноги. Келия едва не расплакалась, когда из нутра Генриха наконец полилась вода, а потом он зашевелился, закашлялся и задышал самостоятельно.
- Спасибо, - искренне поблагодарила она Ёрмунда. – Неважно, из каких мотивов ты сделал это…
- Из мотивов? – тихо удивился Ёрмунд.
- Матушка ли попросила, мятежники ли заплатили или старейшины Ферна по каким-то причинам заинтересованы в сохранении жизни ланмэрского Наследника, знай, я никогда не забуду, как ты помог нам.
- Помог вам, - эхом повторил Ёрмунд слова Наследницы, печально улыбнувшись. – Как быстро Ландмэр завладел твоим сердцем…
От слов друга детства стало не по себе. Ёрмунд всегда видел суть, за этот дар матушка и держала его при себе. Но не проницательность придворного ферна задела Наследницу Ферна, а скорее то, что именно он заметил. Страх потери, который она прямо сейчас пыталась загнать в самый тёмный уголок души, уходить не желал. Её сердце сжималось при виде Генриха, который всё ещё откашливался, лёжа боком на подтопленном берегу.