Покосившись на человеческого принца, Келия отрицательно мотнула головой и прошептала, заглядывая в ярко-зелёные глаза ферна:
- Умоляю, молчи, Ёр…
65. Неделя 6, вечер 2го дня
Генрих
- Поверить не могу, что мы выжили, - повторял Генрих в который раз, и наверняка уже надоел Келии этой фразой, но правда заключалась в том, что он действительно изумлялся собственной победе над стихией. – Не собственной, вообще-то.
- О чём ты? – поинтересовалась идущая рядом Келия.
Ёрмунда с ними не было. Как только они отошли от реки, Ёр объявил о своём нежелании идти к людям, даже в компании их принца. Он предпочёл направиться в Ферн. Каким чудесным образом давний приятель Келии собирался пересечь границу, Генрих решил не уточнять – всё равно не скажет, а если и скажет, то явно солжёт. Так они с Келией и остались вдвоём.
Причём не будь Генриха с ней, выносливая фернийка дошла бы до коттеджа если не к обеду, то полднику. Но Генрих был с ней. Он падал, тонул, останавливался на отдых, пытался помучиться головной болью. И каждый раз Келия приходила ему на выручку – поднимала, вытаскивала из водных ям, прикладывала руки к вискам, снимая какой-то головной «спазм», кормила какими-то листьями, ягодами и найденными каким-то чудом зелёными травинками. В итоге к обеду они добрались лишь до основания плато. К полднику – преодолели подъём. И только к ужину оказались в знакомых местах.
- Если бы не ты, я не выплыл бы из этой реки. Спасибо, - поблагодарил Генрих от чистого сердца.
- Не за что, - коротко ответила Келия. – Ты тоже часто мне помогал.
Повисло молчание. За время пути они переговорили, казалось, обо всём на свете. О ходе Отбора, о смертях участниц и подозреваемых в их убийствах, о тех, кто возможно стоит за заговором против короля. Не касались лишь одной темы – личности победительницы. И чем дольше проходило времени, тем сильнее Генрих опасался, что Келия спросит о теперешней фаворитке.
Вот только у него больше не было фаворитки. Мабеллу убили. Боль потерли ещё не конца овладела им. Он даже не осознал толком своей утраты, хотя таннская принцесса была единственной девушкой, с которой он вообще мыслил совместную жизнь. Ему требовалось время на горе, и больше всего хотелось оказаться в замке, запереться в своих покоях и не показываться людям хотя бы несколько недель, лучше – месяцев. Но обстоятельства не позволяли. Окружающие – фернские мятежники во главе с Атаманшей, ландмэрские и фернские заговорщики, слуги и три оставшиеся участницы Отбора – не давали возможности остаться наедине со своими мыслями и чувствами. Он принц. А значит с рождения обременён ответственностью за благополучие близких.
- Слушай, я хотела кое о чём спросить, - начала Келия, нарочито небрежным тоном. – Точнее, кое о ком… Об одной участнице Отбора.
«Только не это».
- Касательно Отбора: я не могу быть откровенным во всём. Есть правила, - нехотя отозвался Генрих.
Келию явно интересовала претендентка на победу, а он вообще не хотел, чтобы в клятом Отборе хоть кто-то побеждал.
«Вот бы распустить всех по домам. Да… Именно так я и сделаю, как только в моём распоряжении окажутся чернильница и стопка бумаги. Первое письмо направлю его величеству, второе – маменьке, следующие – Гриффину Таскиллу, церемониймейстеру, родителям Мабеллы и вообще всем родителям участниц».
- Когда вы расскажете правду Имоджен? – внезапно спросила Келия, в своей манере, прямо, без вступительных слов и экивоков.
Это одновременно изумило, восхитило и несколько озадачило Генриха.
- Не понимаю, о чём речь, - попытался он увильнуть.
- Вы не представляли нам своего единокровного брата, - продолжила Келия так же прямолинейно. - Однако фернов не проведёшь. Мы чувствуем гораздо больше, чем люди. Мне доподлинно известно о присутствии во дворце вашего брата. Несколько раз он приходил говорить со мной ночью вместо вас. Однажды он ужинал с нами… И именно он морочит голову Имоджен. Играет с наивной девушкой, которая и мухи не обидит…