- А ведь я догадывался, что наша графиня из глубинки – слабое звено.
Его слова изрядно обидели Имоджен.
- Однако, мисс Ковард, вам удалось ввести меня в заблуждение, - продолжил брюзжать сэр Таскилл, заметив, что девушка в сознании. – Всё было против вас: двор, участницы Отбора, закон, даже силы природы! Сколько испытаний вы вынесли, как смело сопротивлялись. А размякли именно тогда, когда и опасности-то никакой не предвидится. Да-да, мисс Ковард, сюрприз: вы не участвуете в операции. Всё сделают за вас!
Пока он ворчал, Имоджен поднялась на ноги и даже оправила платье, дёрганными движениями. После чего обвела присутствующих колким взглядом, особенно задержавшись на его высочестве. И только когда поняла, что все молчат, и никто не собирается ей ничего объяснять, никто даже не пытается её успокоить, а внутри всё растёт и растёт возмущение, зло прошипела:
- Значит, вот как? – вообще-то она хотела сказать нечто более содержательное, но дыхание всё учащалось, и обличительная речь просто застряла в горле.
А потом она сделала то, чего никто от неё не ожидал.
Потому что, если бы они хотя бы в этот раз приняли её в расчёт, и попытались спрогнозировать реакцию «провинциальной графини», ей бы помешали. Её бы остановили. Но либо они так и не поняли, с кем имеют дело, либо Имоджен оказалась чрезвычайно шустра…
Она вылетела из кладовой и побежала, теряя туфли и уже на ходу поднимая пудровые юбки – безусловно красивые для бала, и такие неудобные для быстрого бега по узким мощёным дорожкам оранжереи.
Имоджен бежала к Генриху… которого для начала следовало найти. Она и искала – бегала по тропинкам, заглядывала за повороты, раздвигала огромные блестящие листья и цветущие кусты. В общем, как сказала бы тётя Борга, носилась по зимнему саду, будто оглашенная. При этом сад оказался не таким уж пустынным, как ей обещали. То тут, то там, в кустах сидели люди в тёмных одеждах, которые нервничали от её беспорядочной беготни. Но так как у графини была единственная цель, она почти не обращала внимание на возрастающую вокруг суету.
Наконец на одной из дорожек она увидела принца и со всех ног бросилась к нему.
А к ней, видимо, бросились все. Зря. Имоджен так хотела поскорее оказаться рядом с его высочеством, что её не остановили ни очередные громкие хлопки, ни пролетающие мимо картофелины, которые при падении в кусты ярко вспыхивали. Ни истошные мужские вопли, раздававшиеся теперь одновременно со всех сторон. Ни даже растерянное выражение лица Генриха, который вдруг отчаянно замахал ей руками с единственным посылом:
- Назад! Назад!! Имоджен, беги отсюда!!!
Никуда она не собиралась бежать.
Большая часть пути была пройдена. Расстояние между ней и Генрихом стремительно сокращалось. Три девицы, изображающие участниц Отбора, ринулись от неё врассыпную, как рыбы на мелководье, причём одна из девиц ужасно громко заверещала…
Одновременно с этим из кустов кто-то выпрыгнул, преграждая ей путь. Блеснул металл. Из соседнего куста на вооружённого человека прыгнул кто-то другой. Два тела сцепились и покатились по дорожке так, что Имоджен пришлось оббегать их босыми ногами по чёрной взрыхлённой земле. Двое других где-то позади принялись драться на кулаках. Снова пролетела мимо носа картофелина, упала в густые сизые заросли и вспыхнула с грохотом, от которого вздрогнула не только Имоджен, но также Генрих и стеклянные рамы. К слову о стеклянных стенах оранжереи, их разбили. Звонкий перелив осыпавшихся осколков заставил дерущихся господ ненадолго прерваться. Впрочем, поединки тут же возобновились. Имоджен же, напротив, остановилась, как вкопанная перед окончательно застывшим в изумлении его высочеством. Или «его высочеством»?
«Не важно…»
Некоторое время девушка просто стояла напротив своего принца, закинув голову в виду разницы в росте, рассматривала его лицо, милые сердцу черты, совсем непохожие на те, что были присущи другому Генриху – тому, которого она хорошенько узнала во время злоключений в лесу. Точнее их лица были похожими, как у братьев. Но и только.
- Как можно было ошибиться? – прошептала она.