Предложение Эвана обескуражило.
- Это правда, раньше вы не были человеком моего круга, иначе знали бы с детства, что в древних родах принято просить руки девушки у её отца, - произнесла растерянная Имоджен, и кажется, прозвучало это не слишком-то вежливо.
- Успеется. Конечно, если вы согласитесь, - Эван покраснел.
Имоджен молчала, тоже краснея.
От немедленно принятия решения её спас церемониймейстер, который вдруг громко заговорил, призывая присутствующих занять свои места, чтобы продолжить Финальную церемонию. На этот раз люди прислушались и стали расходиться. Центр зала стремительно редел.
- Имоджен, - торопливо произнёс Эван, - чем бы ни окончился Отбор, знайте, я буду ждать вас. Сколько потребуется… Вы всегда можете на меня положиться, - сэр Беркли нехотя попятился, повинуясь просьбам церемониймейстера. – Если позволите, я мог бы стать вашим другом, - произнёс он напоследок.
- Благодарю, - только и смогла ответить Имоджен.
Что ж, мысли и чувства по поводу Эвана Беркли теперь проявились в полной мере, смешиваясь в вихрь, захватывая и едва не поднимая её над полом, над собравшимися придворными, участницами Отбора, которые заняли зрительские места, над самими королями и королевами Ландмэра, Танна и Джанапада…
Наваждение закончилось также внезапно, как и началось.
Просто в какой-то миг Имоджен обнаружила, что стоит посреди тронного зала с Келией по леву руку и Аннабель - по правую. Все смотрят на финалисток, финалистки обращены к их величествам. И громкий голос церемониймейстера объявляет:
- Итак, дамы и господа, Финальная церемония продолжается. Его высочество принц Генрих готов выйти, чтобы выбрать свою жену, которой суждено стать королевой Ландмэра!
Все замерли, затихли в ожидании момента истины. В практически полной тишине позади, со стороны центрального входа в тронный зал раздались неторопливые шаги, сопровождающиеся позвякиванием шпор. Имоджен едва удержалась, чтобы не оглянуться назад, а дождаться, пока Генрих поравняется с ними, обойдёт и встанет между тремя финалистками и королевскими тронами.
По мере приближения шагов у Имоджен сильнее забилось сердце, дыхание стало прерывистым, а внутри всё скрутилось в узел от напряжения... По всей видимости, Келия и Аннабель чувствовали нечто схожее.
От волнения Имоджен подняла глаза к потолку величественного тронного зала, украшенному фресками и позолоченной лепниной. Потом её взгляд сместился ниже, по мраморным стенам на золотое изголовье королевского трона… и ещё чуть ниже – на бриллиантовую диадему её величества.
А потом она посмотрела вокруг на всех разряженных в пух и прах влиятельных господ и дам, власть которых заканчивалась здесь – в тронном зале. Когда она станет королевой, они все… все до одного пожалеют, что когда-то не обращали на неё внимания, даже в шутку, не рассматривая в качестве королевы провинциальную графиню из рода Ковард.
В этот момент Имоджен ясно поняла, что пути назад нет. Когда Генрих назовёт её имя и позовёт к себе, чтобы отдать последнюю магическую искру, она выйдет. И возьмёт её. Пожертвовав многим – и чувствами Мабеллы, и искренним добрым Эваном, и, возможно, лучшими годами жизни.
Взвешивая немалую плату за трон, она вздохнула:
«Но на что только не пойдёшь ради мести…»
Тем временем белые сапоги со шпорами уверенно обошли финалисток и остановились. Взгляд Имоджен поднялся от их мысов вдоль узких голенищ и белых брюк, скользнул по ножнам шпаги, богато инкрустированным самоцветами, затем остановился на колбе с искрой.
И вдруг Аннабель истерично рассмеялась…
Из толпы послышалась сочувственная реплика:
- Бедняжка не выдержала и тронулась умом.
Глядя, как Аннабель прямо заливается от хохота, Имоджен мысленно согласилась с некой жалостливой придворной.
А потом графиня Ковард осмелилась поднять взгляд на принца…
Миг непонимания сменился узнаванием. От изумления Имоджен раскрыла рот… и сразу закрыла, ибо неприлично стоять посреди тронного зала… вот так.