Вдруг её затрясло. От злости. От обиды. От бессилия. Все её мучения пошли прахом, все уловки оказались напрасны. Их обманули! Причём обманули не только финалисток и придворных, но и королей с королевами!!
Вместо Генриха – теперь Имоджен ни за что бы не перепутала – стоял Ник. Ник, чтоб его Тёмные побрали!!! Единокровный брат Генриха, бастард его величества, наличие которого не то, чтобы скрывается, но и не выставляется. В хронику он не попадёт, глашатаи о нём молчат, даже юные отпрыски графов не знают о его существовании, ибо родители о нём не рассказывают.
Для Финальной церемонии его одели исключительно в белое в золотом, на камзоле сияла бриллиантовая звезда Генриха, в волосах поблескивала тонкая тиара его высочества.
И всё же было в нём что-то… отталкивающее. Неблагородное. На грани с пошлостью.
Ника не смутил смех Аннабель, превратившийся в истерику. Держался он уверенно, улыбался нагло, ровно до тех пор, пока не увидел возмущённое лицо Имоджен. Тогда Ник вздрогнул на миг. Будто на маске придворного циника появилась трещина. Впрочем, как появилась, так и исчезла.
Когда его полный ледяного спокойствия взгляд снова встретился с мятущимся взглядом Имоджен, Ник ей подмигнул…
78. Финальная церемония Отбора
Генрих
30 минутами ранее
Генриху было плохо. Матушка ушла, оставив их с Имоджен, а та попросила на прощание выпить вина.
Один бокал. Так она сказала. А Генрих настолько торопился скорее выпроводить Имоджен, чтобы начать уже Финальную церемонию и покончить наконец с этим фарсом, что выпил вино торопливо… Нет, он старался вести себя, как джентльмен – мило улыбался, даже не проболтался Имоджен, что собрался выбрать именно её, произнёс какой-то тост с умеренным пафосом, и…
Потом что-то пошло не так. В голове щёлкнуло. Перед глазами встало лицо Аннабель, и вдруг голову будто сжало со всех сторон…
Стало невыносимо больно. Боли, которые периодически мучили его до Отбора, вернулись сторицей. Навалились сразу и мощно, так, что его прибило к дивану.
Тем временем Имоджен что-то лопотала про Отбор и про Храм. Генрих дал согласие, лишь бы всё скорее закончилось. Лишь бы она ушла.
Да, раз Мабелла погибла, он хотел выбрать мисс Ковард – милую, наивную и очень удобную. Ту, что будет на седьмом небе от счастья и будет пожизненно его боготворить и благодарить.
Не Келию, брак с которой настроит против Олластеров половину аристократии и скорее не примирит два королевства, а, напротив, расколет Ландмэр.
Отец ошибается, поскольку плохо знает устройство Ферна. Генрих же долго разговаривал с Келией. Выспрашивал её, что и как. Нечего и мечтать, Ландмэрцы со скрипом привыкают к мысли о равенстве с женщинами, но их главенство не примут никогда. Ферн тоже, в свою очередь, не отступит от традиций, выкованных тысячелетиями… Лучше он продолжит выстраивать дипломатические отношения с таким сложным соседом, снизит пограничные пошлины, будет развивать торговлю. А с Келией можно и дальше дружить, причём лучше по переписке.
Аннабель – тоже не вариант. Отношения с ней будут подобны бесконечной шахматной партии. Причём на кону всегда будет его жизнь – можно не сомневаться, в случае слабости или болезни Аннабель не поддержит его, а добьёт. Ну а счастье... к сожалению, мисс Таскилл не знает, что такое обычное человеческое счастье.
Казалось, он всё решил.
…перед внутренним взором стояла Аннабель.
До финальной церемонии осталось лишь встать, дойти и вручить Имоджен клятую искру в колбе. Или всё же Келии отдать? Та хотя бы немедленно избавит его от головной боли!
…Аннабель нахмурилась и пригрозила пальцем.
- Да понял я. Ты хочешь сама заполучить победу в Отборе.
…на лице белокурой графини расплылась загадочная улыбка.
А боль немного отступила.
- Нет. Только не ты. Ааааа!!! – в голове будто вспыхнуло.
Боль колючими молниями прошила всё тело. Генрих вздрогнул и обмяк на диване, чувствуя, как спазмы раскалёнными змеями отползают от тела, возвращаясь обратно в голову…
Вдруг в комнату кто-то вошёл:
- Ваше высочество! – с порога заголосил церемониймейстер. – Ну нельзя же так! Вас все уже заждались… Что с вами?