Дверь отворилась без стука. Вошедший лакей объявил о прибытии его величества. Второй слуга с канделябром обошёл столы и зажег все свечи, стоящие в комнате. Следом показался и король Рейнард.
Полагалось встать. Это как минимум. Ещё и отвесить поклон. За невыполнение полагалось наказание - порка. Ник же так и остался сидеть на подоконнике. Даже голову к его величеству не повернул. Вспомнилось, кстати, что во дворце давно никого не пороли. Что ж, сегодня, палачу будет, чем заняться.
«Будет, об кого руку размять,» - обычно в подобных ситуациях Ник ухмылялся, если не явно, то тайно, а сама мысль о предстоящей экзекуции вызывала холод внутри, дрожь в руках и ногах, и вместе с тем тайный, замешанный с ужасом, восторг.
Но в последнее время, в последние месяцы… ничего не было. Ни боли, ни ужаса, ни печали, ни злорадства. Это была даже не тоска. Так, пустота… Всё исчезло вместе с Имоджен, покинувшей королевский замок. Вся жизнь, вся сердцевина бытия, все смыслы, переместились из Блаендвика куда-то в район юго-западных провинций.
- В Отфилд, кажется… - сам себе прошептал Ник.
- То есть, на бал не пойдёшь, - неожиданно свойски произнёс его величество. – Леди Ковард там, кстати, не будет. Я нарочно для тебя уточнил.
Некоторое время Ник молча осмысливал услышанное. Мысли, отвыкшие бегать и вспыхивать фейерверками, сталкиваться друг с другом и связываться в многослойное кружево, рождая паутину интриг, с трудом ворочались в голове.
Одновременно пришло непривычное осознание: они не покоях его величества. Все лакеи ушли. Король и его сын – пусть тайный, непризнанный, нежеланный и нелюбимый, но кровный сын, как ни крути – остались одни.
- Почему она отвергла меня? – вдруг спросил Ник у единственного человека, который всю жизнь был так близок, и одновременно так далёк. – Потому что я бастард?
- Потому что ты дурак, - вздохнул король. – Безответственный. Ненадёжный. К тому же эгоистичный… мне продолжить? – спросил он сочувственно и как-то беззлобно.
- Нет, - понурился Ник. – Это пройдёт? Это… - сын короля вяло ткнул кулаком в собственную грудь.
- Конечно. Всё проходит со временем.
- И куда мне теперь? Как жить?
- Как хочешь. Я тебя не неволю, - его величество подошёл ближе к подоконнику и остановился. – Мы и так наломали дров… ради Ландмэра, - король явно думал о чём-то своём.
- Есть варианты, - оживился отец через некоторое время. – Мужской монастырь, граница или служба под началом Гриффина Таскилла. Думаю, подойдёт служба под началом любого Советника. Только казну, пожалуй, тебе не доверю.
- Ну вот, самое интересное из-под носа увели, - усмехнулся Ник, ощутив в груди если не полнокровное чувство, то хотя бы тень его. – Я подумаю, ваше величество.
Он слез с подоконника. Да так и стоял дуб дубом, ни поклонившись. Сразу не поклонился, так что теперь? Ох, прав отец: дурак он, как есть дурак.
Даже когда король Рейнард, повинуясь какому-то странному порыву вдруг обнял его, Ник не пошевелился. Только внутри что-то хрупнуло и набрякло. Будто внутри него тоже была плотина, готовая прорваться, как та на землях Роадов, о которой рассказывал Генрих. Только нельзя было допустить, чтобы плотина прорвалась на глазах у отца-короля. Не здесь. Не сейчас. Он уйдёт и тогда…
Через несколько мучительно-неловких мгновений родитель всё же покинул покои принца. Закрыв дверь изнутри, Ник повалился на кровать. Крепко-крепко обнял подушку и завыл…
Аннабель
Тем временем в бальной зале придворные и гости вели светские разговоры, знакомились и сплетничали, заключали коалиции и скрыто обижались, решали торговые вопросы, выстраивали свои карьеры и рушили чьи-то, вовсю используя для этих целей полезные связи.
В компании членов палаты лордов о чём-то спорили и размахивали руками. Чинно пройдя мимо них в сопровождении Альберта Сморта, Аннабель отметила вполголоса:
- Вот так и рождаются законы. В перерывах между менуэтами и вальсами.
Наконец, она сочла уместным подойти к собственному отцу. Попросив прощения у оппонента, сэр Таскилл подошёл к блистательной дочери.
- Альберт, можно вас попросить принести немного воды? – попросила Аннабель своего кавалера, а когда тот отошёл, прошептала отцу. – Он сегодня снова сделал мне предложение.