- Вас, Леди Сати.
Трогательно покраснев, принцесса Джанапада покорно опустила свои густо подведённые глаза.
Дорогие читатели, знаю, как серьёзно многие из вас относятся к моральному облику героев. Поэтому сразу скажу: в этой истории многие вещи окажутся в итоге не тем, чем увидятся вначале. И сразу спойлер: у Генриха есть причины столь мерзкого поведения.
13. Неделя 1, день 1
Генрих
Давно смеркалось, и пора было отправляться в свои покои, но Генрих медлил. Гулял бесцельно по саду. Рассматривал освещённые фонариками цветы и кусты, и деревья, и, страшно сказать, даже луну со звёздным небом.
За этим странным занятием его и застал Ник – камергер и по совместительству лучший друг, выросший рядом с ним сначала в роли сына кормилицы, потом одного из пажей, а теперь вот и личного помощника.
- Что делаешь? А-а, - Ник по обычаю уже составил догадку относительно поведения принца и теперь спешил ею поделиться: - высматриваешь в окнах свою ненаглядную?
В какой-то степени так оно и было. Однако Генрих не был уверен. Он теперь ни в чём не был уверен – его жизнь больше не принадлежала ему. Вернее, она и раньше не особо принадлежала наследнику трона, но раньше Генрих мог хотя бы надеяться на свободу в части выбора будущей жены. А теперь… у него отняли даже этот кусочек свободы.
- Почти угадал, - вяло улыбнулся принц, который наедине с Ником позволял себе немного отступать от свода придворных правил.
- Понимаю, - в тон ему ответил Ник.
Ничего он не понимал. Впрочем, Генрих и сам весь вечер пребывал в растрёпанных чувствах, поэтому спорить с камергером не стал:
- Спасибо за поддержку.
- Не за что. Я вообще-то с новостями, - кисло отозвался Ник.
- Что с ней?.. – выпалив вопрос, Генрих осёкся.
- С кем именно из дюжины девиц? – Ник не упустил возможности сострить.
- Со всеми! - напряжённо выдохнул принц, ибо это была сущая правда: с тех пор, как 13 девушек переступили порог королевского дворца для участия в клятом отборе, он беспокоился буквально о каждой из них.
- Да с участницами-то всё в лучшем виде. У некоторых, по слухам, условия лучше, чем были в родительском доме.
- Не пугай меня так больше, - Генрих запустил пятерню в волосы.
- Чего это? – съехидничал Ник, однако быстро сменил настрой, сообразив, что время для шуток не подходящее: – Ладно-ладно, не буду. А новости такие: тебя папенька ждёт в личных покоях.
- Тьма, - выругался принц, однако без промедления направился ко дворцу.
Вскоре перед ним распахнулись тяжёлые бронзовые створки, и отец, одетый в лиловый халат поверх белоснежной ночной рубашки, встретил сына почти предсказуемо – стоя у столика, и наливая себе очередную порцию горячительного на ночь. Выглядел родитель неважно.
- Сын, - начал он с претензией, о чём свидетельствовали и низкий тембр голоса, и сведённые над переносицей брови. – Что это было?
- Что именно, ваше величество? – уточнил Генрих, подняв голову к фрескам на потолке. – Приезд во дворец 13-ти девиц? Начало отбора, который объявили вопреки моему желанию? Или может пленение фернской наследницы?
Отец издал звук, похожий на фырчание. Наверное расстроился. Или рассердился? Генрих сказал бы точно, если бы удосужился взглянуть на короля, однако предпочёл любоваться прекрасно прописанными сценами охоты.
- К слову, а прочие принцессы тоже находятся в нашем замке против собственной воли? – уточнил принц, теперь уже глядя в глаза его величеству.
- Перестань нести чушь, - прохрипел отец, который просто подавился, но ничего, вроде справился. – Принцесса Келия – исключение. И шанс! – едва ли ни вскричал король. – А ты чуть не упустил его, дурень! Что это за выходка с кольцом безмолвия?! На отборе!!! Разве так я учил тебя поступать с женщинами? Разве зря гувернёры вбивали в тебя азы куртуазного этикета?
- Да плевать мне на ваш куртуазный этикет! Нагляднее было твоё отношение к матушке! – ударил Генрих по самому больному.
- Заткнись!!! – отец с остервенением стукнул кубком о стол.
- Что происходит? – поинтересовалась входящая в комнату матушка, весьма кстати входящая, впрочем, как и всегда.
- Генрих не доволен тем, как мы живём с тобой, Ирма, - картинно запахнув халат, король туго повязал пояс на давно округлившемся животе.