- Генрих, прошу, не начинай, - мягко обратилась мать к сыну.
- Не я ЭТО начал, - отчеканил принц.
- Но мы ведь уже всё обсудили, - умоляющим голосом проговорила королева. – К тому же все уже в замке. Поздно отступать. Тем более на глазах у всего королевства и, страшно представить, стран света.
- Да что с ним разговаривать, - с досадой буркнул отец. – Кольцо безмолвия отдай сейчас же, - ожидаемо потребовал он.
- Подавись, - стянув перстень с пальца, Генрих швырнул драгоценный магический артефакт в расправленную кровать, прямо на сбитые простыни.
Матушка покосилась на очередное безмолвное свидетельство измены собственного мужа, неслышно вздохнула и произнесла:
- Да, применение к Келии чар безмолвия не лучшим образом характеризует тебя, сынок.
- Не лучшим образом? - усмехнулся Генрих и добавил злорадно: - А может я вообще не хочу им понравиться… Может я хочу, нет, просто жажду прослыть на весь свет подонком. Пусть увидят, какое я чудовище и в ужасе разбегутся с отбора!
- Отбор состоится по правилам! – высокопарно рявкнул король.
- Конечно. Состоится, - отозвался радостный Генрих, начавший уже в деталях обдумывать новый коварный план.
Отвесив низкий поклон, он выпрямился в струнку, и удалился из покоев отца, позвякивая шпорами.
В коридоре его догнала матушка.
- Генрих, на пару слов, - оттянула она его за локоть к ближайшему алькову. – Не зачем было выводить отца из себя.
- Он сам меня вывел. Сначала объявил отбор без моего на то согласия, потом бесчестно поступил с наследницей Ферна. В сравнении с этим мой поступок с кольцом…
- Генрих, все доводы сказаны не раз и не два. Отбор нужен Ландмэру. Это факт. Неприятный, но его придётся принять. Ну как до тебя достучаться?
- А до вас? У меня уже есть невеста. Ничего не смущает?
- Отнюдь, - лицо королевы из сочувствующего превратилось в бесстрастное, – ведь брак с ней ничего не даст королевству.
Генрих возмущённо открыл рот. Закрыл. Некоторое время пытался справиться с нахлынувшими эмоциями и… не смог. Глаза застила серая пелена, а из груди рвался крик, который он намеревался сдерживать покуда хватит сил.
Меж тем этикет требовал согласиться с её величеством, затем пожелать ей доброй ночи и отправиться восвояси. А он не мог даже слова вымолвить, поскольку не был уверен ни в собственном благоразумии, ни в должном приличии готовых сорваться с языка выражений.
Матушка в очередной раз помогла ему. Она сделала всё сама:
- Ты устал, а завтра насыщенный день. Отправляйся спать, сын мой.
Генриху ничего не осталось, кроме как безмолвно поклониться, развернуться и направиться через ползамка в то крыло, где располагались его комнаты.
14. Неделя 1, день 1
Имоджен
После ужина Имоджен в первых рядах покинула трапезную. Зайдя в свою комнату, она упала на кровать, даже не стянув с себя шёлковых туфелек, и от души зарыдала…
Видимо, она задремала. Поскольку проснулась оттого, что кто-то прошёл по её коридору, гремя шпорами. Это было странно, ведь, судя по общей тишине и темноте за окном, стояла глубокая ночь. Кроме того, коридорчик Имоджен находился в стороне от комнат прочих участниц, поэтому по нему редко ходил кто-то ещё кроме неё самой, горничной Лиз и помощницы Мэг.
- Вот только Мэг и Лиз не носят шпоры, - усевшись в кровати, графиня Ковард прислушалась… – Ой, ещё кто-то прошёл.
Побуждаемая любопытством девушка поднялась с кровати, торопливо расправила примятый подол и направилась к двери.
«Ночные прогулки – это неправильно. А как говорила мама: всё, что выглядит неправильно, нуждается в тщательной проверке, иначе хозяйство развалится».
Приоткрыв дверь, Имоджен выглянула из образовавшейся щели в коридор. В противоположную от комнат участниц сторону уплывал белый сияющий силуэт.
«Привидение!» - в ужасе отпрянула она. Сердце забилось часто-часто…
Но вдруг пришло осознание: привидений не существует, а если и существуют, то ходят они бесшумно. А белым силуэтом скорее всего была некая особа в белом, которая сияла из-за свечи в руках.