- Говори, - вяло произнёс принц, который вообще-то не был уполномочен отпускать грехи.
Однако Ник явно задумал какую-то игру, а Генрих лишь позволил ему продолжить. Встав на колени перед ложем, камергер дурашливо сложил руки в молящем жесте:
- Простите меня, ваше высочество, ибо я согрешил… Снова. С той же девицей.
Двоякое чувство овладело Генрихом. С одной стороны, он испытывал благодарность к Нику за его постоянные попытки рассмешить, заинтриговать, хоть как-то поднять настроение его высочества. С другой – так и хотелось отвесить шельмецу оплеуху.
- Неймётся тебе, - грустно выдохнул принц.
- Даже не спросишь, как было? – принялся подначивать Ник.
- Отцепись от неё. Как друга прошу, - буркнул Генрих.
- Да я бы и рад отцепиться, - усмехнулся Ник, - но… она будто сама напрашивается! Такая простодушная и наивная. Не такая, как все эти вертихвостки. Она… - настроение камергера вдруг резко переменилось, будто маска придворного шута и повесы свалилась с лица, - …не даёт мне покоя. Я даже впервые хочу тебя кое о чём попросить.
***
Неделя 2, день 7
Имоджен
Вечером следующего дня в её покои неожиданно постучались. А когда Мэг отперла дверь, трое лакеев торжественно внесли в гардеробную три стопки розовых коробок. Внутри оказались подарки от принца Генриха – красивейшие, сшитые по последней моде, вечерние платья.
22. Неделя 2, день 7
Имоджен
Вторая церемония отбора вот-вот должна была начаться, а Имоджен всё никак не могла выбрать платье. Она долго крутилась у зеркала, прикладывая к груди то один, то другой наряд. После чего неизменно смотрела на реакцию Мэг, а та неизменно одобрительно кивала.
- Мисс Ковард, - наконец озвучила помощница свой вердикт, - вы так прелестно улыбаетесь, что вас не испортит даже мешок из-под овса. Наденьте уже любое. Они все вам идут.
- Вот именно, что идут! Должно быть, Генрих лично отбирал их для меня, - Имоджен закружилась в обнимку с платьем цвета пудры.
- Мм… Не исключено, - сдержанно ответила личная распорядительница.
И когда графиня Ковард вошла на террасу – ввиду хорошей погоды вторую церемонию решили провести там же – от неё не укрылись завистливые взгляды некоторых участниц. Улыбкой её одарили лишь Аннабель и Мабелла.
«Просто Аннабель – хороший человек. А таннка улыбается по любому поводу, тётя Борга называет таких недалёкими».
Принц вышел к девушкам, как и в прошлый раз, на закате.
Незадолго до его появления Имоджен поправляла прозрачный рукавчик и оглянулась назад. На розовый горизонт наползали сизые облака. После, вспоминая этот момент, девушка догадалась – то был знак свыше. А тогда…
Выйдя на середину террасы, Генрих сосредоточенно оглядел участниц отбора. Когда их взгляды встретились, Имоджен благодарно улыбнулась, и лицо принца стало заметно мягче.
Впрочем, он тут же собрался, сделался серьёзным и задумчивым. Присутствующие на террасе затихли, церемониймейстер начал торжественную речь. Наконец наступил момент, когда Генрих взял в руки первую колбу с магической искоркой. Имоджен замерла в волнительном ожидании. И вдруг…
- Ох!.. О-о-у!! О-о-ох-х-х! – справа громко застонали, и из стройного ряда участниц, согнувшись от боли, вышла девушка в оливковом платье.
«Эдвина Роад!»
- О-ох-х-х-! – обхватив руками живот, богатейшая наследница Ландмэра содрогнулась от спазма и завалилась боком прямо на каменный пол.
Имоджен прошиб пот. Цвет таннских оливок на Эдвине ещё больше оттенял синеву скорченного лица. Изо рта тянулись нити слюны, а белки глаз покраснели будто от перца.
- Отравление!
- Эдвина!
- Знахарей! – закричали вокруг.
- Пошлите за Сэром Роадом! – громогласно приказал Король.
В какой-то момент Имоджен очнулась будто ото сна.
Наверное, она единственная не издала ни звука – просто окаменела, не понимая, что именно следует сказать или сделать, чтобы хоть как-то помочь! Взгляд её метался от новой жертвы Отбора к королю Рейнарду. Но тот лишь скорбно обхватывал голову, и кажется, совсем не понимал, что именно шепчет ему на ухо королева Ирма.