- Да. Как и то, что отравитель – дилетант.
- О, это значительно сужает круг подозреваемых, - воодушевился Ник, впрочем, тут же сменил настрой: - Или нет?
- Не знаю. Расследование поручено…
- …Сэру Таскилу.
- Какой ты у меня догадливый, - хотел улыбнуться Генрих, но перед глазами встала мечущаяся по лекарской кушетке синюшная Эдвина, и улыбка просто не получилась. - Эдвине просто повезло, что доза оказалась не смертельной.
- Так выдыхай! – обрадовался Ник. – А то на тебе лица нет.
- Доза не смертельная. Но её здоровье сильно подорвано. Представь, ей до конца жизни предстоит пить пилюли, ограничивать себя в еде и напитках, а всё бытие будет подчинено строжайшему распорядку.
- Печально, - ни разу не печалясь отозвался Ник.
- Да. Никаких больше балов, пирожных и горячительных напитков.
- Ужасно, - безучастно выпучил глаза камергер.
- Ты не понимаешь! Вся её жизнь, всё будущее разрушены! Возможно, она вообще уедет в деревню, - Генрих сделал последнюю попытку выжать хоть каплю жалости к участи подруги детства. – На всю жизнь.
- Ага, на чистый воздух, родниковую воду, ягоды с куста, к тому же подальше от дворца… жутчайшая перспектива, м? – хитро улыбнулся Ник, который, кажется, слышал и понимал немного больше, чем Генрих.
В этом был весь Ник: ни слова в простоте, ни фразы без двойного дна, ни дня без интриги.
- К слову об отъезжающих в деревню, - камергер деятельно поднялся с диванчика, на который Генрих так и не присел, хватит уже, насиделся в приёмном покое лекарской. – Я ведь верно понимаю, с завтрашнего дня нас ожидает массовое отбытие участниц отбора?
- Доподлинно не известно, - ответил Генрих, добавив с досадой: - Пока ещё ни одна из девиц не распорядилась насчёт сбора вещей и кареты на завтра… Ник, я не понимаю, почему они не уходят? Почему не бегут из замка? Я ведь так стараюсь сорвать отбор: целую неделю игнорировал всех, встречаясь то с Эдвиной, то с Аннабель. В какой-то момент даже им стало не смешно… И вот, вторая жертва! А они…
- Погоди, - прищурился Ник. – По поводу «стараюсь сорвать отбор» и новой жертвы: ты точно ничего не хочешь сказать?
- О чём? – в груди Генриха разлился холодок. – Ты что думаешь, Эдвина и Сати… это… моих рук дело?
- Ну мало ли, - картинно смутился Ник. – В нашем дворце случалось и не такое.
- Ник! - Генрих не верил своим ушам. – За кого ты меня принимаешь?
- За того, кем вы и являетесь, ваше высочество. За будущего правителя Ландмэра, способного на… всякое. Однако я не о том, - отмахнулся Ник, добавив ворчливо: - Вот почему с вами всегда так? Нельзя уже обсудить самое обыденное. Всегда вас тянет поболтать о высоком, о смысле жизни...
- Говори, чего хочешь и проваливай, - иногда Ник начинал просто бесить.
- Имоджен Ковард, ваше величество…
Имоджен
На утро после не состоявшейся церемонии, Имоджен проснулась, во-первых, рано и бодрой, во-вторых, со стойким желанием увидеться с Генрихом наедине. И то, и другое было странным, если учесть, что дворец полночи стоял на ушах, а последний разговор с принцем оказался настолько неловким, что до сих пор заставлял Имоджен густо краснеть.
А её всё равно так и тянуло к сероглазому юноше. Вот только не за комплиментами, и не дай Светлая, объятьями и поцелуями.
«Хотя, чем Тёмные не шутят – на ровном месте гардеробы не дарят».
Хотелось реванша. Хотелось переиграть нахального Генриха в его же любимой игре – словесной дуэли:
«Он прав, я дремучая провинциалка. Но я докажу, что в этой жизни есть более важные вещи, чем флирт с жеманными девицами и постельные игрища. Неурожай и перспектива голода в провинциальных графствах, например… Интересно, как он будет выкручиваться? Вдруг отправит в Отфилд обоз с зерном для посадки озимых? И ещё что придумает?»
Понимая, что Мэг не одобрит, Имоджен дважды ускользала от своей помощницы. Оба раза она ходила в малую библиотеку якобы для того, чтобы вернуть лично принцу тома о династии Олластеров. И дважды её ждала неудача.
Увидеть его величество удалось лишь за ужином.