Теперь Имоджен с нетерпением ждала, когда живот успокоится.
Но когда к лестнице подъехала карета, и из неё показался Генрих, графиня Ковард забыла обо всём на свете.
К слову, карета, в которой Имоджен и Генрих отправились на первое свидание, с виду показалась самой обычной, без королевских гербов и росписи золотистой краской. Зато внутренне убранство соответствовало статусу принца – чёрные занавески явно были сшиты из лучшего шёлка, а удобные мягкие скамейки, как и стенки кареты, оббиты мягчайшим серым бархатом.
По дороге, а ехали они явно в центр Блаендвика, Имоджен гадала, куда же везёт её принц?
- Сначала я предположила, что нас ожидает экскурсия по зимнему королевскому дворцу, или по лебединым озёрам, - искусно ввернула в разговор своё предположение графиня. – Но наша карета без геральдических символов, а это затруднит проезд мимо многочисленной стражи.
- Ваша наблюдательность и осведомлённость делает вам честь, мисс Ковард, - улыбнулся Генрих. – Однако я предпочту умолчать о деталях, дабы не испортить сюрприз.
Через какое-то время карета съехала с главной мостовой столицы, свернув в более узкий проезд. За окнами показались дома обычных горожан, у кого-то победнее, у кого-то побогаче. Народа здесь было поменьше, чем на центральной улице, а витрины булочных, бакалейщиков, цирюлен и сапожных мастерских – оказались гораздо менее красочными.
«У нас в Отфилде улочки и то симпатичнее».
У входа в трактир «Рассветные звезды» карета остановилась.
Генрих помог Имоджен выбраться наружу и пригласил войти внутрь.
Их ждали.
Подмигнув принцу, мужчина средних лет проводил пару аристократов в чистую, но обставленную по-простому комнату. Однако Имоджен там не понравилась. Ведь добрую часть пространства занимала… огромная двуспальная кровать.
- Ваше высочество… - вопрос застрял в горле.
Явно догадываясь, что встревожило спутницу, Генрих тут же ответил:
- О, Джени, вам не о чем беспокоиться. Мы пришли сюда ненадолго.
- Не сомневаюсь, - упавшим голосом отозвалась Имоджен, при этом у неё вспотели ладони, у виска забились тонкая жилка.
А следующая реплика принца и вовсе повергла в шок:
- Видите вон ту ширму? Там вы сможете снять своё атласное платье.
Ту-дун! Подскочило сердце прежде, чем провалиться в пятки.
- П-платье?.. – замерла Имоджен.
Голова закружилась, пол поплыл из-под ног, а из лёгких будто весь воздух вышибло…
Некоторое время она так и стояла, открывая и закрывая рот. Генрих же тем временем улыбался широко и открыто. И странно, но в его улыбке и взгляде юная графиня Ковард не заметила и тени непристойности.
- О, Джени, - хохотнул принц, - Я уж и вправду поверил, что вы – приличная девушка. Но ход ваших мыслей…
- Генрих! Вы несносны!!! – вспомнив о висевшем на запястье веере, Имоджен раскрыла его и быстро-быстро замахала в попытке охладить лицо, к которому запоздало прилила горячая кровь.
- Простите, но мне сложно сдержаться. Ввиду вашей неиспорченности над вами так легко шутить, - Генрих постарался унять свой смех. – Вообще-то за ширмой вас ожидает другое платье.
- Не понимаю, - с досадой ответила Имоджен, не переставая обмахиваться спасительным веером.
- Всё просто. Я предлагаю переодеться в простых горожан и пойти на ярмарку в честь конца сбора урожая. Соглашайтесь, Джени. Будет весело, - в серых глазах Генриха заплескалось какое-то мальчишеское предвкушение.
- Ах, вот вы о чём, - Имоджен всё ещё злилась.
И в то же время вспомнила вдруг, как отмечали конец урожая в Отфилде. На главной площади устраивали представления и состязания. Выкатывали бочки с сидром. Накрывали длинные столы. И все танцевали до упада, распевая задорные песенки, даже в те года, когда было ясно, что после праздников придётся с трудом наскребать на уплату податей в королевскую казну. Кроме того, ей всегда было любопытно, с каким размахом празднуют сбор урожая в столице.