Имоджен согласна была терпеть даже присутствие тётки Борги, от бестактности которой хотелось уже просто выть. Но что поделать? Леди не может путешествовать без компаньонки, а отфилдские подруги не показались матушке в достаточной мере взрослыми и благоразумными для дальнего путешествия.
Нет, все тяготы путешествия графиня Ковард сносила достойно.
А расплакалась оттого, что кучер не сдержал обещания доехать до столицы засветло.
Уж час как выехали на лучшую дорогу королевства, а разницы Имоджен ей-богу не ощутила. Как пить дать, карета застрянет в пути, когда от тряски на ямах и выбоинах снова разболтается заднее колесо, и кучер будет чинить его несколько часов, вырезая тупым ножом «притычки» из окрестных деревьев. И лучше бы колесо отвалилось рядом с дубовой рощей, потому что из мягких тополей и осин выходили совсем уж недолговечные крепления – теперь-то Имоджен в этом разбиралась.
Девушка тяжело вздохнула, смиряясь с тем, что неожиданно трудный путь продлится ещё на один день.
- Или два.
- Чего это ты бормочешь, Имоджен? – тётя Борга не смогла остаться в стороне от нового повода для разговора.
«Имоджен… Буэээ…», - вообще-то графине Ковард всегда хотелось, чтобы её называли Джейн или Дженни. Именно так к ней обращались в детстве. Конечно же, в домашней обстановке. Но когда Имоджен исполнилось десять лет, мать объявила, что теперь она уже взрослая и должна гордиться именем прабабки, в честь которой её и назвали. И все – родные и слуги, и даже подружки стали называть её только по имени, записанному в храмовую книгу. А прочие обращались не иначе, как мисс Ковард.
- Удивляюсь, тётушка. Вот вроде едем по главной дороге королевства, а такое чувство, будто на дальние фермы отправились, - ответила Имоджен настолько кротко, насколько это было возможно.
Ибо на очередном ухабе карету мотнуло так, что с лавки свалился мешочек с яблоками.
- Дождями, верно, размыло дорогу-то, – зевая, ответила тётка, даже не дёрнувшись в сторону упавшего раскрытого мешка.
- Нет, очевидно, Королевский тракт давно не чинили, - дочь графа наклонилась, чтобы собрать выпавшие яблоки обратно в мешок.
- С чего ты взяла?
- Не было дождей. Лето выдалось таким сухим, что урожая едва хватило на покрытие королевский податей. К весне нам самим придётся затянуть пояса. Если только…
- Если только что? – тётка Борга и не думала скрывать насмешливый тон. – Надеешься, породниться с королевской семьёй?
Вспотевшей Имоджен, собирающей пыльные яблоки из-под лавок кареты, эта мысль показалась настолько далёкой от действительности.
- А что? Твоя победа в отборе решила бы все наши проблемы, - крякнула Борга. – Даже мне обеспечило бы безбедную старость… А ты скажи, хочешь понравиться принцу? – хихикнула тётка. – Молчишь? Всю дорогу молчишь о нём.
Имоджен почувствовала, как краска залила не только её лицо, но перекинулась на шею, спину и грудь. И действительно промолчала. Закончив с яблоками, она завязала мешок, задвинула его под свою лавку и уставилась в окно.
Пусть тётушка Борга думает, что хочет. Даже если не выгорит с Генрихом, присутствие при королевском дворе – это шанс найти жениха поприличнее, чем Донован Ривз, не какого-то там барона, а графа.
«А когда выйду замуж, никогда не приглашу к себе в гости тётушку Боргу. И матушка не посмеет больше навязывать мне общество этой женщины, которая даже одевается неподобающе – будто торговка,» - лицо её в этот момент, должно быть, выглядело некрасивым.
Была у Дженни дурная привычка сжимать губы в ниточку, в минуты душевного непокоя. Памятуя об этом, девушка постаралась расслабить губы – скверные привычки следует искоренять – и подумать о чём-то приятном.
Например, о Генрихе…
Вообще-то, чем ближе их старенькая карета подъезжала к столице, тем больше робела Имоджен. Всё её тело начинало меленько подрагивать от мысли, что она будет участвовать в отборе невест для самого принца!
Победить?
На это она не рассчитывала. Состояние их семьи не делало её завидной партией. Да и особой красоты Имоджен за собой не замечала. Да, стан её стройный, а грудь достаточно высока, но в Отфилде живут девушки гораздо более привлекательные, чем она. С плавной походкой и более узкими талиями. Имоджен не родилась блондинкой, как мама, или огненно-рыжей, как тётя Оливия, а унаследовала ореховый цвет волос отца. И его же широковатый нос. Собственные глаза, чуть тронутые зеленцой, и то казались девушке мелковатыми.