- Да, - девушка крепче сжала его руку.
Так они и пошли дальше. Принц проделывал путь в толпе, помогая себе плечами, коленями, а порой и крепким словцом. Имоджен предупреждала о возникающих на их пути драках, которые приходилось обходить стороной. Причём ей даже говорить не приходилось – Генрих видел всё и так, по её реакциям на окружающий хаос.
Потеряв чепчик, шляпу и немного изорвав одежду, Генрих с Имоджен через некоторое время всё-таки выбрались. Правда, не на нужную улицу, а несколько левее, в довольно узкий и грязный проулок.
- Вы хорошо знаете путь к нашему постоялому двору? – спросила, Имоджен, потирая ушиб на руке.
- Да, - коротко ответил принц.
Но не успели они и шагу ступить, как от ближайших стен и углов отделились тёмные тени, тотчас превратившиеся в молодых людей неприглядной наружности. В одном из них Имоджен узнала птичника.
- Вот ты где, - пара дюжих парней в обносках крепко схватили сына короля под руки. – Думаешь, не признали аристократишку?
Принц дёрнулся в попытке вырваться и ударить, но держали крепко. А в следующий миг Имоджен вскрикнула. Ибо нищий со сломанным когда-то носом приставил к белой шее Генриха лезвие ножа, грязное, но острое.
- Я не аристократ. Моя мать – дочь бондаря, – соврал во имя спасения Генрих.
- Ага, расскажи, - осклабился человек с переломанным носом. - Диг видел, как ты расплачиваешься золотом. Откуда такие деньги у честного человека? – компания загоготала.
- Да и плясали они не как рабочий люд, - подал голос лысый парень с веснушками на длинном носу.
- Джени, беги! – выкрикнул Генрих.
Тут Имоджен будто отмерла. Даже оглянулась по сторонам. Вот только бежать было некуда – их плотно окружили, а с площади то и дело доносились слаженные возгласы: «Смерть-бо-га-тым! Смерть-бо-га-тым!»
- Хватай его бабу. Небось, тоже не из простых, - скомандовал птичник.
Ещё двое из компании схватили Имоджен, пребольно заведя её руки за спину. Девушка осматривалась по сторонам в поисках помощи. Мимо проулка шли толпы людей. Наверняка многие видели, что происходит, но все они либо спешили поскорее убраться подальше от гнева взбунтовавшихся бедняков, либо и были этими самыми бедняками, которые, пользуясь случаем, сами избивали обеспеченных граждан, отбирая у них ценности и громя торговые лавки.
- Ты и ты, - скомандовал человек со сломанным носом, - тащите её в камору. А с этим мы ещё поговорим.
Имоджен повели вверх по проулку, и вскоре она потеряла принца Генриха из виду. По пути она тряслась от ужаса, глаза щипало, а лицо намокло от слёз. Захватчики тем временем глумливо переговаривались, обсуждая, как лучше распорядиться богатенькой красоткой.
- Отпустите меня… пожалуйста! – завыла девушка тоненьким голоском, а когда её вывели на широкую светлую улицу, даже осмелилась крикнуть: – Помогите!!!
Никто не пришёл на выручку. Горожане спешили скрыться внутри домов, торопливо запирая двери и ставни. А её снова втянули даже не в проулок, а в какую-то щель между домами.
- Помогите! - попробовала она снова, когда узкий проход вывел их на очередную широкую улицу, по которой бежали люди.
Бесполезно. Её крик только разозлил похитителей. От внезапного удара голова графини мотнулась, будто тряпичная, внутри зазвенело, а изо рта потекло что-то красное.
- Не ори, дура, - прохрипели в ухо. – Тогда, может, и не прирежем, - услышала Имоджен.
Только смысл этих слов осознала позднее, когда в голове перестало шуметь, и когда, затравленно озираясь по сторонам, увидела, что её втащили на тесный пустой птичий двор. Хлюпающая вонючая жижа сразу просочилась сквозь шнуровку изящных ботинок. Вокруг высился подгнивший, но сплошной забор, впереди стоял каменный сарай. Повозившись с задвижкой, один из похитителей раскрыл перед девушкой тёмное нутро сарая.
Туда-то её и втолкнули.
Генрих
Ник ворвался в номер «Рассветных звёзд» внезапно, так, что Генрих едва успел спрятать под одеяло девушку, которая… с которой… принца переполняли эмоции – сегодняшнее свидание было особенным. Она не просто ответила на его чувства, подтвердив, что связь, поддерживаемая годами переписки, жива. Она с радостью согласилась на тайную встречу. И они ехали вместе в карете, говорили и говорили о прошлом и будущем, и не могли наговориться. Потом взяли номер на том же постоялом дворе, где остановились и Ник с Имоджен. И… случилось безумное. Прекрасное. Хотя и не поправимое.