Что касается хозяина гостиницы, тот принял известие о задержке богатеньких постояльцев с радостью. Пока прочие гости столицы, вопреки здравому смыслу, массово выселялись из комнат, торопясь покинуть тонущий в беспорядках Блаендвик, наследники провинциальных Ландмерских родов, арендовавшие целый этаж, напротив, продлили заказ и заплатили втридорога, чтобы остаться за каменными стенами старого здания. Да ещё и охрану свою выставили, гарантируя хозяину сохранность добра.
В том, что хозяин постоялого двора не признал в Генрихе и его компании ни принца с личным камергером, ни принцессу Таннскую, ни графиню Ковард, Генрих не сомневался. История с переодеваниями в простолюдинов тоже не показалась домовладельцу странной. Как доложил Отто, на вопросы любопытных горничных и раздатчиц, тот неизменно отвечал: «У богатых свои причуды. И вообще, меньше знаешь – крепче спишь. И вообще, девки, держите языки за зубами, бедняки-то вам чай не заплатят».
Так они и коротали вечер этого длинного дня, каждый в своей комнате: Генрих заперся с Мабеллой, Ник болтал да играл в карты с отдыхающими перед ночью стражами, Имоджен спала в отдельном номере под присмотром горничной.
Проблемы начались, когда графиня Ковард пришла в себя. Ник чуть не ворвался к ней, и всё не испортил. Только благодаря богам, Генрих случайно перехватил «братца» в коридоре. Велев камергеру зайти в соседний пустующий номер, принц попытался для начала переубедить Ника в том, что Имоджен сейчас не стоит знать об их присутствии в гостинице:
- Всё, что происходит, неспроста, Ник. Это заговор.
- Допустим, но Имоджен тут причём? Только представь, она думает, что меня схватили, возможно, где-то держат, избивают. Я просто покажусь и уйду, а ей будет спокойнее.
- Нет, Ник. Возможно, сейчас всё решится. Пусть все будут уверены, что я пропал.
- Имоджен никому не расскажет. Она аристократка до мозга костей, слово дворянина для неё не пустой звук.
- Да, только она не дворянин, - усмехнулся Генрих. – Возможно, ты не знал, но ландмерских аристократок, в отличие от фернских женщин, не учат кодексу чести. Их обучают иному. Вышивке, например.
- Тоже мне, Новые земли открыл, - огрызнулся Ник. – Речь про здравый смысл!
- Ещё раз: никто не должен знать, что мы здесь. Никто – значит никто, – произнёс твёрдо принц.
- Генрих, ты не понимаешь?! – Ник рванулся к двери.
Отпер её с размаху и… натолкнулся на одного из амбалов Отто. Хвала сообразительности главы охраны, выйти камергеру не дали. Дверь тут же аккуратно закрыли прямо перед носом зарвавшегося Ника.
- Значит, так?! – разъярился камергер.
Но пронять принца, закалённого в словесных дуэлях с самим королём, оказалось не так-то просто.
- Потом ещё «спасибо» скажешь, - тихо проговорил Генрих, прежде чем покинуть созданную экспромтом узницу своего молочного брата.
Не прошло и часа, как Имоджен отправили в замок. К закату стало известно, что прибыла она благополучно. А Ника, дабы не наделал глупостей, решено было пока оставить взаперти.
Неделя 3, день 3
Имоджен
Первое утро в замке после вчерашнего показалось Имоджен пыткой. Открыв глаза и поинтересовавшись у Мэг, нет ли новостей о Генрихе, графиня Ковард не захотела подниматься с постели. Ибо новостей не было. Как и сил.
Мэг то озабоченно мерила комнату шагами, пытаясь уговорить графиню хотя бы поесть, то просто сидела в кресле. Иногда помощница выходила из комнаты, а возвращалась ещё более озабоченной.
К обеду Имоджен всё-таки поднялась и съела бульон.
Сидя у зеркала, девушка пыталась припудрить бордовый синяк на правой скуле. Припудривалось с трудом. Тогда Мэг подсказала смешать рассыпчатую франкскую пудру с ночным кремом. Однако бордовый цвет кровоподтёка проглядывал даже через толстый слой получившейся пасты, а от новой попытки нанести крем с тоном на кожу, предыдущий слой потрескался и начал отваливаться кусками, что вконец расстроило Имоджен.