Аудиенция короля началась в три часа пополудни и продолжалась до самого вечера. Всё это время Коварды с прочими просителями стояли вдоль стен в тронном зале. Весь первый час Имоджен глаз не сводила с трёх позолоченных тронов, на которых величественно восседали златоволосый король Рейнард, королева Ирма в серебряном платье и их сын Генрих. Казалось, золото сплавилось с серебром, чтобы породить нечто новое и более прекрасное – таким виделся Имоджен принц.
Очередь отца Имоджен наступила в самом конце приёма, и прежде, чем пожаловать свою милость, король Рейнард долго раздумывал и шептался с советниками.
Имоджен запомнила, как потом они на негнущихся ногах вышли из замка в длинный праздничный вечер. Как сказал отец: «С чувством запятнанной гордости, но выполненного долга перед жителями Отфилда».
На королевское празднование Ковардов почему-то не пригласили.
Поэтому их отряд, не смотря на усталость и голод, решил не оставаться на ночь в пьянствующем городе, где отовсюду раздавались веселые песни, смех и ор, а дорогу то и дело преграждали шатающиеся жители.
Та ночевка на берегу реки Лун показалась 14-летней девушке не в пример веселее, чем пережитые недавно остановки. Поужинав хлебом и колбасами, Имоджен тут же отправилась спать.
Но прежде, чем глаза её сомкнулись, она увидела в небе падающую звезду – слезу Светлой. И успела загадать желание. Детское, может быть, но в ту ночь она правда очень верила в чудо. Верила в то, что тот 16-летний, весь какой-то узкий юноша, который сидел подле отца и с усердием внимал происходящему – и есть её наречённый:
«Я хочу выйти замуж за принца Генриха. Светлая, помоги!»
И наверное, Светлая услышала её. А иначе почему в ту же ночь Генрих приснился Имоджен?
- Дженни… - позвал её белокурый юноша с грустными серыми глазами.
- Откуда ты знаешь моё настоящее имя?
- Настоящее? Нет… но Дженни тебе больше подходит.
- Я смотрела на тебя весь вечер…
- А я – на тебя.
- Ты так сосредоточенно слушал…
- Конечно… когда-нибудь я стану королём.
- Ты мне понравился…
- А ты – мне… Приедешь снова?
- Да! …Не знаю. А когда?
- И я не знаю… но обязательно что-нибудь придумаю. Мы ещё встретимся Дженни Ковард. Обещаю.
- Я буду ждать…
- И я…
* * *
- Столица на горизонте! – видимо Имоджен заснула, потому что разбудил её хриплый голос, доносящийся откуда-то сверху и сбоку.
- Проснись, Имоджен, - вторила кучеру Борга и трясла племянницу за плечо. - Скоро закат, а на закате, сама знаешь, нельзя засыпать. А то твоя душа…
- …уйдёт вслед за солнцем в нижний мир. Да, тётя, я хорошо это знааа… - широко зевнула Имоджен, ловко спрятав зевок за мгновенно раскрытым веером.
Хотелось ещё сладко потянуться. Но леди не зевают и не потягиваются при посторонних, если эти посторонние – не личная служанка и не горничные. Вообще-то у мисс Ковард отродясь не водилось личной служанки, а обязанности горничной в своей комнате она частенько исполняла сама. Другое дело – мама. Даже в тяжелые времена миссис Ковард не отказывалась от услуг своей Мэри, и всегда старалась держать в замке хотя бы пару горничных, которые изредка посещали спальню маленькой графини.
Имоджен высунулась из окна кареты. Закат и правда окрашивал зелёные холмы долины в розоватый свет, а на горизонте виднелась старая крепостная стена Блаендвика, окружённая выбеленными домиками постепенно разраставшегося города.
- Неужели приехали! – Имоджен ликовала.
- Чего радуешься? Ночевать-то придётся в первом попавшемся трактире, - проворчала Борга. Зато если останемся за крепостной стеной, сэкономим ещё несколько монет на платье.
- Но, тётя, - Имоджен сделала жалобный голос, - так хочется уже въехать в столицу!