- Как самочувствие его величества? – поинтересовался Ник. – Осчастливит ли он нас своим присутствием в саду? Или сошлётся на занятость?
- Будь снисходителен к своему отцу, прошлая ночь далась ему так же тяжело, как и тебе.
«Неужто пил до утра?» - от этой мысли Генриха начало подташнивать.
Пагубное пристрастие отца вызывало сильную тревогу. Год от года дурная привычка становилась всё сильнее, а в последнее время завладела королём настолько, что это стало тяжело скрывать. Знахари тоже не обнадёживали. В итоге всё чаще Генрих ловил себя на ощущении, будто он и матушка, да и всё королевство, плывут на большом корабле, которым управляет не слишком трезвый капитан. Меж тем ветры усиливаются, управлять кораблём становится всё труднее и труднее, на горизонте уже маячит чёрная буря, а капитан... боги знают, где носит того капитана.
- Он всю ночь просидел над бумагами с Гриффином Таскиллом, - вздохнула матушка. – Составлял приказы, отдавал указания. В общем, как мог координировал работу своих и твоих людей.
«Значит, напротив, не пил, вот и чувствовал себя паршиво».
- Но главное: они ищут убийцу принцессы Сати. Он лично контролирует это дело, - королева уселась на диван.
- И есть подвижки? – ухмылка сползла с лица Ника.
К счастью, даже легкомысленный камергер понимал всю тяжесть последствий убийства принцессы Джанапада.
- Говорят, что есть, однако деталей не сообщают. Боги, что будет… - уронив голову на руку, её величество вдруг всхлипнула.
Генрих впервые увидел её настолько расстроенной. Не в силах и дальше ломать комедию, он вышел из-за ширмы и бросился к ногам королевы:
- Матушка… всё образуется.
Увидев его, в первый миг королева отпрянула. Потом прищурилась, глянула на стоящего у зеркала Ника, снова на Генриха. Последовало несколько тяжёлых секунд осознания. После чего её величество мгновенно надела на лицо маску оскорблённого достоинства, вскочила с дивана и закричала на манер кухарки:
- Генрих!!! Генрих, как ты мог! А ты, Ник?.. Как вы… как ты… - дыхание начало подводить её, лицо покрылось красными пятнами. – Я места себе не нахожу! Прошло две полных недели после убийства принцессы в нашем замке. Каждый новый день может стать тем днём, когда корабль с телом Сати достигнет Джанапада! Что тогда будет?!! Что будет, Генрих?.. Не можешь сказать? – злобно ощерилась королева.
Принц с Ником замерли в молчании. До сих пор её величество ни разу не позволяла себе подобных эмоциональных выплесков. Как лучше реагировать в подобной ситуации, никто не знал. Слуги неслышно отступали к двери, однако ни принц, ни камергер не могли себе позволить подобной роскоши.
- Так я вам скажу: может случиться всё, что угодно!!! Вплоть до смены династии Олластеров!.. А вы тут в игры играете, - горько усмехнулась её величество.
- В ситуации с Джанападом есть один положительный момент, - подал голос Ник, а Генрих ещё больше вжал голову в плечи. – Их реакцию мы тоже узнаем лишь через две с половиной недели.
Матушка не удостоила Ника ответом. Фыркнув, она окинула камергера презрительным взглядом, после чего обратилась напрямую к сыну:
- Соберись, Генрих, - отчеканила она. – Даю ровно пять минут. И если к назначенному времени тебя не будет у парадного выхода, пеняй на себя, - взметнув юбками, её величество прошествовала к выходу из комнаты, всё же бросив гневно через плечо: - И чтоб тебя, Ник, на пикнике даже духу не было!
Через миг последний лакей, оставшийся в комнатах принца, предупредительно распахнул двери перед королевой, а запер их уже снаружи.
В напряжённой тишине Генрих с Ником одновременно смахнули со лба выступившую испарину, и оба выдохнули.
- Касательно последней фразы её величества… должно быть, она сказала её в сердцах? - с сомнением уточнил Ник.
- Нет, - твёрдо ответил Генрих.
В последнее время принц всё чаще и чаще переосмыслял слова родителей по поводу последствий слов и действий любой венценосной особы. К сожалению, их игра с бедняжкой Имоджен тоже имела последствия. Только Ник не утруждал себя раздумьями по поводу оных. Иное дело Генрих. Правда, раздумывать-то он раздумывал, но предсказать, чем закончится разоблачение Ника перед графиней Ковард, пока не мог. Вот и оттягивал до времени сей знаменательный момент.