Ник же, напротив, спешил воссоединиться со своей пассией, будто та была типичной дворцовой девицей. Вот только Имоджен не была таковой. Даже занятый Генрих это заметил. Нику тоже не мешало бы замедлиться, подумать как следует, решить всё головой, а не… другим местом.
В этой связи матушкин запрет оказался весьма кстати, поскольку избавлял Генриха от неприятной обязанности снова и снова объясняться с Ником.
- Нет, ты не пойдёшь на пикник. Видел же, как она разозлилась? Боюсь, её величество сегодня была тверда, как никогда, – подытожил принц, спешно надевая камзол.
- Но ты обещал! – вспылил Ник. – Как же наш уговор? Я, как ты и хотел, просидел в гостинице вплоть до вчерашнего вечера. Теперь твоя очередь позволить мне увидится с Имоджен. Прогулка в саду после пикника была бы идеальным местом. Она только что видела тебя в окружении отборных девиц, а я бы ожидал её, например, в лабиринте. Мы бы объяснились…
- Ник, это плохая идея, - произнёс Генрих, спешно застёгивая тугие пуговицы. – Просто подумай, чем всё может обернуться в перспективе. Как она отреагирует на твой обман?
- Так теперь это мой обман? Не наш? Не с твоей ли подачи всё это случилось?
- Ник… - пальцы не слушались, пуговицы застревали в узких петлях камзола.
- Кто надел на меня свою бриллиантовую звезду в тёмном коридоре? Просто вспомни, кто это начал?! - распалялся Ник.
- Да. В первый раз так оно и было, но потом… - средняя пуговица застряла и никак не желала просовываться в петлю. - Все эти книги, платья, что ещё там было? Записки?
- Ах, теперь нам не нравится, что я пишу участницам записки! Когда тебе удобно: я и записки им пишу, и подарки дарю, и разговоры по ночам разговариваю.
- Не когда мне «удобно», а когда «времени нет». Или когда голова так сильно болит, что хоть на стену лезь. Тебе ведь это нравилось, разве нет?.. Помоги с пуговицей.
- Нет, - скрестив руки на груди, Ник отвернулся к стене. – Мне нравилось писать записки и выбирать подарки для Имоджен. На прочих участниц отбора мне плевать. Впрочем, как и тебе.
Занятый пуговицей Генрих благоразумно проглотил упрёк. Вот только Ник не собирался останавливаться:
- Я служу тебе верой и правдой всю свою жизнь. Помогаю тебе во всём! А когда мне требуется ответная услуга…
- Ну да, помогаешь, - принц решил пропустить клятую пуговицу, оставив её не застёгнутой. – В последний раз так помог, что даже магический ключ потерял… В итоге Келия сбежала! Видимо, не очень-то ты ей приглянулся, пока развлекал по ночам своими россказнями.
- А ты почаще посылай меня и к ней, и к остальным участницам! Глядишь – ещё чего-нибудь ценного потеряю…
- Ага, а ты почаще води девчонок на площадные бунты, - огрызнулся Генрих в ответ, одёргивая застёгнутый камзол и приглаживая волосы.
- Стой… так и пойдёшь? – подойдя вплотную, Ник застегнул на камзоле Генриха ту самую пуговицу, затем стянул с болванки бархатный берет с модным пятнистым пером и надел его на голову принца одним лёгким движением так, что тот сел сразу, эффектно заломившись на бок.
- Улыбнись от меня Имоджен, - тихо попросил Ник. - И если честно, я не развлекал наследницу Келию. Мне просто любопытно было узнать о Ферне. Будь у нас побольше времени, я бы поделился с тобой ценными сведениями.
- Ещё поделишься, - примирительно ответил Генрих. – А улыбнуться Имоджен как-то отдельно я не смогу. Во-первых, не хочу огорчать Мабеллу. Во-вторых, сам знаешь, правила не позволяют.
С этими словами Генрих спешно покинул комнату, так и не увидев реакцию Ника.
36. Неделя 3, день 5
Имоджен
- Генрих мне написал, - выдохнула Питуния и добавила еле слышно: - Знаешь, судя по всему, я его фаворитка.
- О… - Имоджен будто водой окатили, не осталось и следа от эйфории по поводу вновь обретённой подруги.
«Боги, даруйте мне силу мыслить и чувствовать справедливо. Если Питуния составит счастье Генриха, я должна буду радоваться за неё по-настоящему. И должна буду искренне её поддержать».
- Давно он тебе написал? – вопрос сам собой вылетел из уст Имоджен, а сердце забилось сильнее.