Питуния открыла хорошенький ротик для ответа, и…
Зазвенел гонг, рассыпаясь дрожащими отзвуками по всей лужайке. А потом ещё один. И ещё...
- Вам следует поторопиться к столу, скоро прибудут их величества с принцем, - Мэг как-то внезапно оказалась рядом, будто выросла из-под земли.
Пришлось отложить разговор и направиться к низеньким столикам, установленным на трёх островках пледов, где вовсю командовал главный церемониймейстер.
В слаженных передвижениях слуг и господ, действующих по протоколам, Имоджен удалось ненадолго отбросить мысли об отношениях Питунии с принцем. Забыла она и про фернов. Здесь, вокруг королевского пикника, кипела совсем другая, сложная и красивая жизнь, в которую она так мечтала окунуться.
Первый стол предназначался для венценосных особ. Два других – для участниц отбора, поэтому их разделили на две группы. Компанию Имоджен составили такие же, как и она, ландмэрки, «рождённые в славных провинциях» – Питуния, Луана и Лаверн. К принцессам Мабелле, Цигерде и Седар усадили Аннабель, которая, видимо, лучше знала придворную жизнь.
По команде церемониймейстера девушки принялись рассаживаться. Пышные юбки раздулись, как паруса, напомнив Имоджен безе, которые пекли в замке Ковардов по праздникам. Помощницам разрешили остаться со своими подопечными, только сидеть они могли немного позади, благо – пледов на всех хватало.
По очередному сигналу гонга все встали, чтобы приветствовать реверансами короля, королеву и принца. Выглядела венценосная троица величественно и неприступно. Даже Генрих, который обычно слегка грустил на всех церемониях отбора, производил впечатление человека, довольного жизнью. Не верилось, что ещё вчера – а ведь Имоджен сама была тому свидетелем – принц ужасно расстроился, когда не смог попасть в комнату Келии.
Пикник начался.
- То, как королевская семья владеет собой, внушает благоговение. И немного зависти, - тихо проговорила Имоджен Питунии.
Разговоры не запрещались, напротив, следовало начинать и поддерживать светскую беседу, прерывая её символическим поеданием бутербродов из маленьких тарелочек. Все разговаривали со всеми, не перебивая, но так, чтобы разговор не иссякал.
Улучив момент, Имоджен встретилась взглядом с Генрихом, который сидел на приличном расстоянии.
- Спасибо, - произнесла она одними губами, после чего кокетливо улыбнулась.
К её удивлению, Принц тоже улыбнулся и даже слегка подмигнул.
- В наших конюшнях мы даже летом добавляем зерно в корм лошадям, - ворвался в ход мыслей Имоджен громогласный голос Лаверн. – А как принято кормить скот у вас?.. Мисс Ковард, я к вам обращаюсь.
- Точно так же, мисс Вестли, - Имоджен с неохотой вернулась к разговору о хозяйстве. – Ещё мы добавляем клевер для лучшей молочности.
- Лошадям? – изумилась Лаверн.
«О, Боги, я думала речь про коров».
- Ээ… ну-у, лошади тоже дают молоко… эээ, жеребятам, - выкрутилась Имоджен.
- Какой прогрессивный подход, - поддержала подругу Питуния. – Обязательно скажу батюшке, чтобы тоже попробовал.
- Мисс Вестли, а вы читаете? – сменила Имоджен тему беседы.
- Ээ… конечно, - ответила Лаверн, явно ступая на нехоженую территорию.
«Или хоженую, но редко».
- На днях я прочла несколько томов Истории династий Олластеров, - пришла очередь графини Ковард рассуждать о чём-то с видом знатока. – И знаете, меня весьма впечатлило…
Однако блеснуть эрудицией ей было не суждено. Издалека вдруг послышалось лошадиное ржание и выкрики стражи. Заклацали и заскрипели кованные створки ворот. С этого момента всё внимание обедающих на дворцовом лугу перекинулось на подъездную дорогу. …Потом Имоджен не могла вспомнить, кто первый заметил тройку лошадей, въехавших в ворота дворца, зато отлично запомнила, как не сумела скрыть собственного удивления.
И было от чего – лошади везли массивную клетку на колёсах. А в клетке сидела, посмеиваясь, связанная и вся перепачканная в высохшей грязи… фернийская Наследница.
Принц первым сорвался с места. Остановив возницу на середине пути, он растолкал королевскую стражу, которая сопровождала клетку, после чего вскочил на деревянные подмостки. Его попытались остановить, но правящий повозкой Эван Бэркли (кажется, это был он) что-то резко сказал, и стражи расступились.