К тому же действие магии начало заканчиваться прямо во время вечерней трапезы. Сама мисс Вестли того, по всей видимости, не замечала, однако Имоджен не могла заставить себя не пялиться на чудо ухода чужой красоты. Чем заслужила полный упрёка взгляд от саусширки.
* * *
Неделя 4, день 3 и последующие
Следующий день ознаменовался отъездом Генриха на те самые учения, в которых участвовали благородные юноши и наследники со всех концов Ландмэра и союзных королевств.
Это время объявили днями, в которые девушки могут заняться своим образованием. Ужины проходили быстро и немногословно. Зато в качестве досуга участницам Отбора устраивали уроки танцев, флористики и иностранного этикета.
Имоджен много времени проводила с Питунией – к Наследнице Ферна её ожидаемо не пустили. Зато вместе с подругой детства графиня могла вдоволь гулять по осеннему саду, читать вслух в малой библиотеке или писать девичьи секреты каждая в свой дневник. Про Генриха Имоджен не спрашивала – боялась услышать ответ. Сама же Питуния, когда речь заходила о принце, краснела, бледнела и начинала путаться в словах и фактах.
В результате Имоджен продолжала испытывать к подруге зависть и одновременно чувство вины, но тщательно скрывала их, стараясь не портить лишний раз настроение себе и Питунии. Иногда она понимала, что просто ревнует подругу к Генриху.
Или Генриха к подруге? Не суть. Главное, что если бы жизнь поставила передо мной страшный выбор: принц или Питуния, сделать его было бы невозможно! …Хотя кого я обманываю? Мой выбор – стать королевой. Чтобы помочь провинциям, страдающим от неурожаев, конечно же... О, Боги, я оправдываюсь перед самой собой! (29 сентября 1686)
Дочь Ковардов почти смирилась с тем, что покинет Отбор на ближайшей Церемонии. Однако разобраться в чувствах по-прежнему хотелось, поэтому она продолжала описывать в дневнике события, случившиеся с ней во дворце (естественно, кроме ночного побега Келии), главные мысли по этому поводу и выводы.
Половина записей была посвящена тому, насколько Генрих порочен, мстителен и высокомерен.
Другая половина воспевала его привлекательную внешность, оправдывала поступки принца, как будущего короля и опытного мужчины, и… признавала, что он оказался единственным, с кем Имоджен впервые захотелось…
…поцеловаться. О, боги, рассудите и направьте меня на путь истинный. Всякая страсть – проявление тьмы, что живёт в душе каждого человека. И с ней надо бороться, жрец храма в Отфилде прав: нельзя, чтобы умом владели тёмные страсти. Однако не каждое любовное томление – есть преступление против Света. Иначе не существовало бы счастливых браков, заключённых под Светлыми сводами.
Сегодня я ужасно скучаю по его высочеству. Вспоминаю его заботу, улыбки, начало нашего свидания и последний вальс. Но часто думаю: а что у него было с другими участницами? Что будет завтра? (30 сентября 1686)
* * *
Неделя 4, день 7
Принц вернулся во дворец только к вечеру 7-го дня, приказав не откладывать Церемонию.
Для последнего выхода перед ликами их величеств и дворцовыми придворными Имоджен упрямо надела собственное платье – зелёное с сиреневыми розами.
Они с Питунией вошли в большую библиотеку, держась за руки, и встали с краю в линию к уже построенным пяти участницам. Имоджен осмотрелась – никто больше не присутствовал, кроме церемониймейстера и нескольких слуг.
«А где король с королевой и придворные? Возможно, эта церемония – всего лишь формальность, и сегодня никто не уедет домой? Луану ведь уже отправили со свидания на этой неделе».
Вопрос отпал сам собой, когда церемониймейстер снял с высокого столика чёрное покрывало, и Имоджен насчитала лишь шесть сосудов с магическими огоньками.
«Кто-то всё же уедет».
- Лаверн, - позвал Генрих.
«Боже, как глупо она тратит полученные частички Света. Сегодня съела последнюю, а что станет, когда Отбор закончится? Неужели Лаверн рассчитывает, что Генрих сделав её королевой, будет каждый день подкармливать магией? Что станет тогда с королевством? Ведь на накопление такой искры потрачено немерено жизненной силы!»
- Мабелла.
«Опять улыбается. А ведь Генрих давно не приглашал её на свидание. Должно быть, Мабелла, скучает по нему, как и я. Во только она точно может остаться единственной. Какого ей? Наверное, лучше, чем мне, она-то ждёт исхода, понимая, что нравится Генриху».