Экран установленный над полем уже показывает первый старт. Три участника расположились по периметру дна чаши на одинаковом расстоянии друг от друга. Эти машины снабжены водородными движками, и выхлопы газовых пузырей потоками извергаются из-под ног гонщиков.
Наконец старт. Машины плавно разгоняются. Как мне сказали, побеждает тот, кто пройдя двадцать кругов по вертикали, выходит на кромку чаши и делает по нему финишный круг. Здесь главное не сорваться, так как края чаши чуть загнуты вовнутрь.
Беда. Из трех гонщиков, на кромку не заскочил ни один. Сначала все шло замечательно. Скутеры разогнались. В водоворотах воды они были плохо видны, лишь яркие костюмы участников давали ориентиры. Нарезая круги по вертикали стен, они поднимались выше и выше, к самому верху. Но выходя на последний, решающий круг, первый скутер занесло. Его вдруг развернуло на сто восемьдесят градусов и отшвырнуло от площадки. Медленно вращаясь, он отлетел на несколько метров, пока, наконец, водитель не справился с управлением и не выровнял машину. Та же судьба постигла двух остальных и еще трех следующих участников.
Наблюдая за тактикой гонщиков и их маневрами, я поняла, что каждый из них совершал одну и ту же ошибку. Но я постараюсь ее не совершить.
Наш старт. Третья и последняя тройка. Я чувствую машину. Чувствую ее силу, ее мощь. Я знаю, она подчинится мне. Я в это верю. Мы разгоняемся. Я слежу за циклометром. Электронные зеленые цифры сменяют друг друга. Пять, шесть кругов. Вот уже десять. Еще плюс восемь. Так! Приготовиться! Последний круг! И перед тем, как выскочить на кромку, я поднимаю машину на заднее колесо. Волной, идущей за следующим участником, скутер разворачивает и на секунду, другую мы зависаем на одном месте, прямо на кромке чаши. Ситуация критическая. Я падаю на руль и своим весом выравниваю машину. Делаю круг. Финиш! Это было круто! Йе-хо! Я Чемпион подводных гонок! Нас транслировали по всем каналам Конфедерации. Лео, ты можешь мной гордиться!
***
В Монреаль мы прибыли без происшествий и устроились в небольшом отеле, недалеко от Центра Флоры и Фауны, практически на окраине мегаполиса. Когда-то, жители этого города говорили в основном на французском языке, но после наплыва беженцев из Соединенных Штатов, и образовании Федерации, официальным был признан английский.
Канада, демографически, значительно пострадала в годы после извержения сверхвулкана. И этому, самой главной причиной был голод. Но власти страны не перекрыли границы для бежавших из пострадавших районов американцев. Все, кто смог выжить, получили кров и поддержку. В итоге, после нескольких лет шаткого экономического положения, когда «голодный» кризис миновал, из двух государств образовалось одно, вошедшее в Конфедерацию Мира, и имевшее стойкие внешнеэкономические и политические связи с другими странами.
Как только мы прибыли, Ратмир не откладывая дела в долгий ящик, принялся искать контакты, которые позволили бы нам добраться до места назначения. Но все снова решил профессор. Мне казалось, что за последние дни он будто сбросил в возрасте, как то помолодел, стал более энергичным. Он постоянно шутил, смеялся. Словом, находился в приподнятом настроении.
В первый же вечер он куда-то исчез и явился очень поздно, разбудив и переполошив нас с Ратмиром.
— Молодые люди, — заговорщически сообщил гер Браге, обдавая нас легким, но явным запахом алкоголя, — я, кажется, решил нашу проблему! Нам очень повезло! Один мой хороший знакомый, буквально через пару дней, отправляется в тот самый район. Он, правда, уже набрал команду, но я его очень сильно убедил, — профессор сделал характерный жест пальцами, принятый в народе изображать счет денег. — Эта экспедиция не обычная, — продолжил пьяненький профессор, — они рассчитывают найти и отловить парочку мутировавших животных для зоопарков. Этот бизнес подпольный и запрещенный. Но когда это запреты останавливали людей? По их данным, как мне было сказано по большому секрету, — профессор икнул, посмотрел в мою сторону и, извинившись, продолжил:
— Так вот, по секрету мне сказали, что в том районе видели необычное существо, зверя, и, — он махнул рукой, — все это конечно полная чушь, но якобы зверь имеет зачатки разума. У них есть координаты, где это существо видели и район совпадает с тем самым, куда нам с вами надо, — мужчина поднял вверх указательный палец и замолчал. На его лице в этот момент застыло торжествующее выражение.
Отправив профессора отсыпаться, мы с Ратмиром обсудили новость и пришли к выводу, что нужно обязательно воспользоваться этим шансом.
Наутро, гер Браге выглядел чуть помятым, но после чашки горячего бульона вновь оживился и развил бурную деятельность. Через сервисную службу, мы сделали заказ всего необходимого, что могло нам понадобиться в путешествии. Список вещей оказался не таким уж и большим, поскольку им занимался Ратмир. Я то знала, какая тому причина, профессор же был удивлен. Пришлось ему все объяснять и даже показать вещмешок Ратмира, после чего последовала длинная научная беседа двух понимающих, и разбирающихся в пространственно-временном, и подпространственном континууме людей. Я же, не относящая себя к подобным уникумам, просто сидела с умным лицом.
глава 7
Цивилизация закончилась еще задолго до того, как мы должны были достигнуть своей цели. Оплот человеческого «гения» — маленькая, занюханная деревушка, в которой нам пришлось остановиться перед решающим броском, имела гостевой дом, что навело меня на мысль, о наличии постоянных клиентов. Здесь, недалеко от границы, где начиналась практически неисследованная территория бывшего Йеллоустонского парка, сейчас напоминавшего дремучие, непроходимые джунгли, постоянно кто-то отирался.
Наша группа состояла из двенадцати человек, десять из которых были мужчинами. Хотя, глядя на богатырское телосложение Джин, я иногда сомневалась, что женщин в нашей компании две. Джин, исполняющая в отряде сразу несколько ролей, начиная с носильщика и заканчивая кашеваром, была негритянкой, ростом около двух метров и два с половиной метра объемом грудной клетки. Причем объем грудной клетки практически совпадал с объемом талии и бедер. Но, не смотря на такие внушительные размеры, характер женщины был очень покладистый и добродушный и ко всем своим немалым достоинствам, она являлась еще и ученым, зоологом.
Начальник нашей экспедиции, тот самый знакомый профессора, по фамилии Крук, тоже был ученым, но не зоологом или ботаником, и даже не физиком, как Браге, а географом, нанятым за большие деньги частными лицами, для поимки редких экземпляров животных. Он напоминал мне плюшевого медведя, мягкого и безобидного. Но это лишь внешне. За этой вызывающей доверие оболочкой скрывалась скаредная душонка. Крук экономил буквально на всем, и это учитывая, что от нашего профессора он получил кругленькую сумму денег.
Кроме Крука и Джин наш отряд составляли двое близнецов-студентов-биологов, еще один профессор, по фамилии Буш — эксперт по генным мутациям, проводник по имени Битли — жук и четыре суровых парня-ловца. Они же считались нашей охраной, среди, которых был один с большими странностями, никогда не снимавший темных очков и платка-банданы с головы. Он мне постоянно кого-то неуловимо напоминал. Но кого, я вспомнить никак не могла. Охрана всегда держалась особняком, и более тесно пообщаться с ними не получалось.