Лео достает из пакета прибор. Я прекрасно знаю что это. Инграфтинг — зонд или чипизатор, как все его называют.
— Извини, особо большого выбора не было, — Лео усаживается на диван рядом с Ратмиром. — Побудешь немного Виктором Штефаном.
Мужчина не сопротивляется, спокойно протягивает руку. Лео сначала наносит специальный активный раствор на область запястья левой руки, затем прикладывает прибор. Тот тихо гудит. Наконец, через минуту, на запястье Ратмира красуется эрфид-метка.
— Значит, слушай. — Лео аккуратно убирает прибор назад в пакет. — Тебя зовут Виктор Штефан. Ты гражданин Новой Европы. Сюда приехал в составе делегации на ежегодный агрофорум «Взаимодействие» по эколого-биологическим проблемам использования природных ресурсов в сельском хозяйстве. Запомнил?
Мужчина утвердительно кивнул. Лео продолжил:
— Форум уже подошел к концу. Сегодня в отеле «Рума Матахари» состоится банкет по случаю его окончания. У меня есть туда пропуск. Мы пойдем вместе. Немного там порисуешься, чтобы лицо твое примелькалось. Завтра европейская делегация возвращается в Гамбург. Вместе с ней, с ответным визитом летит наша. Кроме ученых, — Лео как-то странно глянул на меня, — летит еще группа спортсменов по приглашению Европейской ассоциации спорта. Так что думаю, на борту двухсот пятидесяти местного цепеллина ты вряд ли привлечешь чье-то усиленное внимание. Ну а на банкете немного помелькаешь для пущей убедительности. Много не болтай, больше слушай, кивай головой и все будет нормально. Нам с Дорой нужно отлучиться на пару часов, а ты пока посмотри новостные каналы, где о форуме говорят, чтобы немного в курс дела войти. Кстати, — добавил Лео, уже вставая с дивана, — этот человек, Виктор Штефан — реален. В прошлом году он был здесь на каком-то симпозиуме, так что можешь о нем в сети посмотреть. Вы и внешне довольно похожи. Прямо удача какая-то!
— Ну что, дочка, готова? — это он уже мне. — Нам еще надо по пути в одно место заскочить.
Оставлять Ратмира одного — не хочется. Но, не тащить же его с собой в Отдел! Быстро объясняю, как пользоваться десктопом и войти в сеть. Он схватывает все на лету, похоже наши компьютерные технологии схожи.
Классический костюм не скрывает в мужчине, сидящем напротив меня, за массивным столом заваленным папками и бумагами, «человека в форме». Под его проницательным взглядом, я ощущаю себя словно на рентгене. Мне кажется — он все знает.
— Значит, джи Дора, вы утверждаете, что в Зоне не было ничего не обычного. Все, как всегда.
— Нет, не все, — я пытаюсь выдержать его взгляд, и кажется, мне удается.
— Так-так, — он даже подается вперед. Похоже, желает услышать нечто экстраординарное.
— Туман был менее плотный, видимость лучше.
— Вы снимали шлем?
— Да. А разве не надо было?
— Ну почему, — он опускает глаза и делает какие-то пометки в блокноте. Ручка-стило скользит по гладким и белым, таким же, как и стило, пластиковым листкам. Бумага в этом мире по цене золота. Я жду продолжения. Наконец он откладывает ручку и произносит:
— Так что же вы видели, джи Дора?
Я пожимаю плечами:
— Больше ничего.
— Ну, хорошо, — после некоторого молчания говорит он. — Вы можете идти. Но я прошу вас оставаться на связи. Возможно, мы вызовем вас еще.
Я закрываю за собою дверь и только сейчас выдыхаю.
***
— Чувствую, они не отлипнут он тебя так просто.
Лео ведет машину. Я сижу рядом и в который раз пересказываю то, о чем меня спрашивали в НИО.
— Мне кажется, он поверил, — говорю я отцу.
Его взгляд говорит мне, что я не совсем права.
— И что делать? — я как в детстве надуваю губы. — А если они не отстанут?
— Ты летишь в Новую Европу.
Я не сразу врубаюсь, что он сказал.
— Я, что!?
Мы уже в гараже. Лео паркуется молча, не обращая внимания на мое вопросительное выражение лица. Наконец мотор замолкает.
— Ландора, — отец вынимает из внутреннего кармана пачку пластиковых карточек и протягивает мне, — ты летишь с делегацией Индокитая делиться своим спортивным опытом с европейскими коллегами. Ну, кому же еще, как не тебе? Ты же у нас Чемпион!
— Да, но…., - я даже не знаю, что сказать. В голове все кувырком.
— Там они тебя не достанут. А через пару недель, глядишь все и забудется.
***
Признаюсь, я никогда не летала и меня немного мутит. Это меня-то, гонщицу — чемпионку. Кто бы знал. Да, но одно дело гнать по земле на большой скорости, когда ты словно одно целое со своей машиной, чувствуешь ее, слышишь, когда видишь окружающее через Астрал, в котором все ясно и понятно, и совсем другое — подняться на неимоверную высоту в настоящей реальности. Я стараюсь скрывать свою панику, но мне кажется, что все вокруг это видят.
Наш цепеллин плывет в небесной высоте практически бесшумно. Многие пассажиры предпочитают комфортному креслу верхнюю или нижнюю палубы. Когда мы взлетели, Ратмир сразу потащил меня сначала наверх, а потом и вниз. Я не поняла, что интересного наверху. Прозрачный купол открывает лишь вид на небо. Некоторые пассажиры развалились в шезлонгах и пялятся вверх. Что там смотреть? Проплывающие облака?
На нижней палубе конечно интереснее. Окна-панели открывают шикарные виды на земные ландшафты. Отсюда все кажется каким-то фантастическим и запредельным. Здесь, внизу, хоть и слабо, но слышен звук от винтов. Наша машина не совсем то, что когда-то люди называли дирижаблем.
Мы долго стоим, любуясь на проплывающие внизу красоты, и молчим каждый о своем. До Анкары, где мы совершим пересадку, лететь восемь часов, и пассажирам полагается горячий обед. Для наших двух делегаций накрыт банкетный зал. Столики все распределены и нашу компанию составляют еще три пассажира. Кое с кем я даже знакома, лично. Это Шон и Рия Марвари. Он, как и я, гонщик, а она, кажется, агрохимик. Ну, или что-то из той оперы. А вот эту красотку, бессовестно кокетничающую с Ратмиром, я не знаю. Они начинают мило болтать. Я из-под ресниц наблюдаю за ними, стараясь ничем не выдать своего интереса.
— Лалит, — она протягивает ему тонкие, изящные пальчики с идеальным маникюром. Да, эти холеные руки никогда ничего тяжелее дамской сумочки не поднимали. Самые чувственные губы на свете прикасаются к ним, взгляд бирюзовых глаз скользит по идеальной фигуре. Он называет свое имя в ответ. Не свое, а то, что временно носит. Она соблазнительно улыбается и легким, еле заметным движением выпрямляет спину. Грудь ее при этом зазывно выпячивается из откровенного декольте. Эта женщина знает все свои достоинства, это точно. Знает, что хороша, что желанна для мужчин.
— Я видела Вас вчера на вечеринке в «Рума Матахари», — томным голосом говорит она. — К сожалению, нас не представили: вы спортсмен, или ученый?
— Не то, не другое. Я, скорее, техник.
В ее больших, темных глазах проскальзывает легкое разочарование, но взмах длинных черных ресниц тут же прогоняет его.
— Наверно Вы очень хороший техник.
— Надеюсь.
«Кажется, эти двое нашли друг друга» — думаю я, глядя, как мило они воркуют. Мне противно от этого фарса. Встаю из-за стола и пытаюсь уйти. Ратмир останавливает: