— Ландора, ты куда?
— В кресло, — бросаю я зло.
— Я провожу тебя.
Мы поднимаемся в салон. Я сажусь в удобное кресло, и Ратмир заботливо укрывает меня пледом:
— Ландора, все в порядке?
— Что-то немного мутит, — оправдываюсь я. И это, на самом деле, почти так.
— Поспи. Станет легче.
— Хорошо, — я закрываю глаза, в надежде, что он будет рядом. Но не тут-то было. Мой спутник опять куда-то свалил. Я злюсь на него. Кстати, еще со вчерашнего дня.
Отец, как и обещал, притащил нас на тот самый банкет, по случаю окончания агрофорума. Сказать, что там было скучно, ничего не сказать. Но, похоже, так было только для меня. Ратмир проявлял особый интерес ко всему и ко всем. Вместо того чтобы помалкивать, как советовал отец, он наоборот много общался, вел «умные» беседы, интересовался обсуждаемыми темами и сам принимал в них участие. Но взбесило меня не это, а то, что все присутствующие женщины, буквально липли к нему.
«Ну вот, Ландора, ты и призналась себе, что ревнуешь. И ко всем вчерашним и к Лалит, конечно же, тоже — закусив губы, констатирую я. Конечно, я понимаю весь расклад — куда мне до этой фифы. Да и не хочу я так: томно закатывать глаза, выпячивать сиськи. И никогда не признаюсь ему! И даже намека не дам!»
«Просто, будешь тихо злиться», — тут же злорадствую сама себе. — «Ну и буду!»
Неожиданно цепеллин тряхнуло, да так, что я вывалилась из кресла. Поднимаюсь с пола, потирая ушибленный локоть. Таких как я десятка три человек. Все недоуменно оглядываются, спрашивают друг у друга что произошло. Я слышу нарастающий гул и странную вибрацию под ногами. Мне кто-то помогает встать. Это Ратмир.
— Немедленно всем сесть в кресла и пристегнуться, — кричит он пассажирам. Я уже пристегнута. Мой спутник тоже затягивает свой ремень безопасности.
— Что происходит? — я почему-то шепчу.
Он достает кислородную маску и надевает на меня.
— Ландора, нас, похоже, сбили.
Я пытаюсь снять маску, но сильные руки останавливают меня.
— Ландора, мы падаем.
Я чувствую, как тело теряет вес. Уши закладывает. Истерично верчу головой. Те, кто не успел пристегнуться, зависли у потолка. Я схожу с ума от их криков. Внезапно цепеллин дергается. Люди со стуком падают на пол и между кресел. Но никто не успевает сесть в кресла и пристегнуться. Я снова чувствую сильный толчок, и тело от взлета удерживает лишь ремень.
Мне кажется, что все это длится вечность. Ратмир держит меня за руку и только это не дает мне сойти с ума от страха. Команда цепеллина, похоже, пытается справиться с положением. Еще несколько раз люди взлетали и падали. Я уже не смотрела, лишь слышала стук падения их тел. Шум в ушах нарастает, и я слышу сквозь этот нарастающий вой крик — «Держись!» — и теряю сознание.
***
— Ландора! Второй номер.
Я поворачиваюсь к Лео и улыбаюсь. Но он почему-то хмурится, берет меня за плечи и трясет. Я пытаюсь отмахиваться. Что это с ним, не пойму? Лео не отпускает, а наоборот, кричит мне прямо в ухо:
— Ландора! Ландора, очнись!
— Какого черта, Лео! — я пытаюсь его отпихнуть и… открываю глаза. Мне хватает секунды, чтобы все вспомнить. Испуг на лице Ратмира сменяется облегчением. Я перевожу взгляд вверх. Небо. Голубое, чистое небо. Но нос чувствует запах гари. Я пытаюсь подняться. При помощи мужчины мне удается сесть. Мира сразу становится больше. Я верчу головой. Похоже, мы приземлились.
— А где все? — спрашиваю я. Он отводит взгляд:
— Ты цела? Ничего не болит?
— Ерунда. Помоги подняться.
Крепкая рука обнимает меня за талию, и вот я снова стою на ногах. Прямо перед нами, метрах в ста, груда догорающих обломков, бывших еще недавно прекрасной летающей машиной.
— Это что же, — мой голос дрожит, — больше никого? — Я заглядываю Ратмиру в глаза. Печаль и скорбь плещется в бирюзовых озерах. Меня душит плач. Горячие, соленые слезы текут по щекам. Он прижимает меня к своей груди, гладит по волосам, дает выреветься. Все слова здесь излишни.
***
Наш цепеллин упал, не долетев до Анкары более тысячи километров. Об этом мне рассказал Ратмир, чуть позже, когда я немного пришла в себя и перестала реветь. Местность, где мы оказались по чьей-то злой воле, была горной. Со всех сторон возвышались высокие, поросшие густыми лесами холмы. Они образовывали узкую, длинную долину, в центре которой протекала широкая, с хрустально-чистой и прохладной водой, мелкая речка. Дальше, за холмами, виднелись уже голые, каменистые, с покрытыми снегом вершинами, величественные горы.
Солнце клонится к горизонту, освещая снежные вершины. Золотые лучи превращают этот кристально-белый снег в кроваво-красный, напоминая о страшной трагедии. Но мы живы, и нам нужно где-то переждать ночь, и решить, что делать дальше. Второй раз я наблюдаю, как Ратмир использует свой необычный предмет. Крошечная пластинка превращается в черную рамку с радужным вихрем по центру. Мой спутник достает «из ничего» несколько предметов упакованных в пластик и вновь где-то прячет свою волшебную вещицу. Ого! У нас есть палатка!
Тонкий, прочный и непромокаемый материал в умелых руках мужчины превращается в убежище от ночного холода и комаров.
— Нам нужно до темноты насобирать топлива для костра, — говорит он и показывает рукой на ближайшую полосу деревьев, в макушках которых запутались последние солнечные лучи.
Идти не далеко.
— Ратмир, — я задаю мучавший меня вопрос, — почему спаслись только мы? Может быть, там еще кто-то живой остался!
Он молчит. Поджимает губы. Я останавливаюсь и тормошу его за руку:
— Но кого-то можно было спасти!
В ответ, он лишь шипит и защищает предплечье.
— Ты ранен?
— Ерунда.
— Покажи, — не унимаюсь я.
— Ландора, — голос его чуть смягчается, — нам надо поспешить, сейчас солнце сядет.
***
Все-таки Ратмир удивительный человек. Есть в нем какая-то загадка. Словно фокусник, достает он из ниоткуда необходимые в нашем случае вещи. Маленький костер отгоняет темные тени, и согревает довольно прохладный, ночной воздух. Я доедаю консервы — что-то неимоверно вкусное, со странным названием «голубцы». И если не думать о той причине, по которой мы здесь оказались, наверно я была бы счастлива.
— Ты обещал мне рассказать, что это за штука у тебя такая, — спрашиваю я и вопросительно смотрю на мужчину.
— Это стандартный «вещмешок» техника. В просторечии — вещмещ. Секрет заключен в подпространстве. Наши ученые научились расслаивать пространство, делать в нем, как бы выразиться, — он щелкнул пальцами, — нечто, наподобие пустот, так называемых «карманов». Они могут быть очень большими, или маленькими, такой, своеобразный тайничок для одной вещи. Нам выдают, как я уже сказал, стандартный набор: палатка, паек, зажигалка и еще несколько нужных, в экстренных ситуациях вещей.
— Никогда о таком не слышала. У вас, там, в Новой Европе, удивительные технологии.
— Понимаешь, Ландора, — он как-то мнется, словно решает говорить или нет. Потом все же решается:
— Дело в том, что я не европеец, как ты и Лео посчитали. И пожалуйста, пойми меня! Я не мог, вот так сразу объявить вам правду.
До меня доходит смысл сказанных слов. Но я молчу и жду продолжения. Зачем гадать — сам все сейчас расскажет. И он говорит: