Ландыш
Ландыш
«Красота спасет мир, если мы спасем красоту»
Валерий Бойко
Не люблю дарить женщинам цветы. Милые дамы, не спешите выносить мне приговор. Уверен, ваше воображение позволит сейчас превратить меня в кого угодно, не хватит целого листа, чтобы записать все названия, определения и пожелания. Думаю, у меня даже фантазии такой нет, чтобы предположить ход ваших сердитых мыслей. В свое оправдание скажу, что считаю каждый срезанный цветок, - убитым. То есть мужчины дарят прекрасному полу не просто букеты, а связки растительных трупов.
Ведь цветы в вазе все равно засыхают хоть и стоят в воде, - они просто дольше умирают. Ну что поделаешь, наш прекрасный пол любит получать эти красивые подарки. Скажу вам по секрету, - многие мужчины тоже грешат этой склонностью. Я долго думал, как преодолеть этот свой тайный комплекс. Ничего не придумал, но однажды увидел в продаже горшочки с живыми цветами. Кто-то, умней меня, уже давно все придумал. Мне даже на душе стало легче. С одной стороны, прекрасное решение проблемы. С другой - облегчение, - оказывается не я один такой. С тех пор начал дарить цветы, действительно в живом виде. В первую очередь, конечно, это касалось моих домашних и родных.
Постепенно на подоконниках появилась мини оранжерея. Но жизнь есть жизнь. Она рождается и в положенный срок умирает. На окне, со временем, стали появляться опустевшие вазоны. Ну что поделаешь, это естественный процесс. Такую потерю легко исправить, - нужно подарить еще один горшочек с красивым растением.
Я художник и специализация у меня узкая, - флорист. Всегда пишу цветы, а самая любимая моя натура – ландыш. Как то весной собрался в лес на пленэр. Взял этюдник, небольшой рюкзачок, в который сложил: баллончик с художественным лаком, бутерброды, термос с чаем и фотоаппарат. Перед выходом посмотрел в окно. Погода обещала хороший солнечный день. На подоконнике традиционно стояли цветы. Один из горшков был пуст, то что в нем росло, превратилось в неправильно засохший гербарий. Горшочек был красивый, ручной работы, у него на боку красовались ландыши.
Как раз цель моей сегодняшней охоты. Я воспринял это, как хороший знак. Путь предстоял неблизкий. Место, где водились мои любимые первоцветы, было далековато. Сначала нужно было на троллейбусе добраться до метро, потом доехать до вокзала, оттуда, – два часа на электричке и пешком в лес, еще полчаса. Но я не считал эти часы потерянными, - это было время предвкушения встречи с прекрасным. Каждый год я с нетерпением ждал этого сезона и всегда ехал с радостью.
Однако, в этот раз, праздник моей души омрачился уже на вокзале. Там правоохранители пытались воевать с бабушками и шустрыми женщинами, торгующими первоцветами. То тут, то там возникали скандалы. Грязные слова, пулеметными очередями, гремели на площади. Группки цветочных браконьеров маневрировали в толпе, выискивая себе новые позиции, взамен утерянных.
Я понимаю, всем хочется заработать, но нельзя же из-за денег уничтожать красоту. Если так пойдет, наши внуки уже не увидят вживую прелести этих диких растений.
Пока я добрался к месту назначения, неприятный осадок понемногу растворился в ожидании встречи с весенней природой. Вышел на знакомой станции и решительно зашагал в заросли.
Вокруг, после долгой зимы, воскресал лес. Зелень всех цветов и оттенков рвалась из почек к солнцу. На земле, пробивая пожухшие прошлогодни листья, изумрудным ковром поднималась молодая травка. Ласковый ветерок задорно носился в кустах. Над головой весело праздновали свадьбы птицы. Блаженство праздника новой жизни витало в еще прохладном воздухе.
Наконец я пришел к заветной поляне. Выглянул из-за деревьев и обомлел. Стадо женщин, от мала до велика, паслось, вырывая под чистую ландыши. Парадокс, - прекрасный пол уничтожал прекрасное.
В не себя я бросился к ним и начал отчаянно взывать к совести нарушителей. И тут со всех сторон посыпались плевки брани. Уворачиваясь от тяжелых выражений, как от камней, я попытался напомнить им о больших штрафах и даже уголовной ответственности. Получилось еще хуже, как бензин брызнул в костер. Не имея других средств, - начал их фотографировать. И тут явился крепкий парень, видимо пастух этой браконьерской компании.
- А ну давай сюда фотоаппарат! – заорал он издалека и добавил то, чего писать нельзя.
Я художник, человек мирный, абсолютно не агрессивный, но в эту минуту рассвирепел. Я готов был дать, по этому наглому портрету, от всей души кулаком. В последнюю секунду пришло понимание, что от такого воздействия не будет толку. Выдернул из рюкзачка баллончик с лаком и обильно брызнул в лицо подбежавшему хаму. Лак это химия и очень неприятная, если в глаза или вдохнуть. Нападавший рухнул на землю, обливаясь слезами и слизью из носа. Однако стадо оказалось непассивным. Они все дружно бросились ко мне.