В этот раз я вижу, что ей снится.
Странно.
Раньше магия меня не пускала.
Мужчина и женщина разговаривают со стариком. Женщина стоит на коленях, кричит, умоляет о помощи. В руках у неё свёрток – бледный младенец. Старик забирает ребёнка, а потом приносит. Это девочка. У неё медные волосы и глаза горят изумрудом.
Убираю руку.
Чувствую, как ладонь горит. Это тёмная магия. И это не сон. Видение или…прошлое? Её прошлое. Эта девочка, которая едва не умерла, и есть она. Вот почему магия до сих пор спит. Она не рождена магом, сила была отдана добровольно.
Снова кладу руку ей на лоб. Она вся горит. Чёрт.
Пытаюсь использовать свои силы, но на этот раз они не работают. На ней не работают. Тёмная магия просыпается, и если её тело не способно будет принять такую мощь – она умрёт.
Я никогда не боялся смерти ни своей, ни чужой. Но сейчас мне было страшно. Не так, как в самолёте. Совсем по-другому. Безумно страшно, что она умрёт, а я ничего не смогу сделать.
Это я виноват. Сила проснулась из-за меня. Она могла в ней спать вечно, но моя магия её разбудила. И теперь я ничего не могу сделать, только смотреть. И всё.
Я просидел с ней до утра. Менял мокрые полотенца, пытался поить водой. Она не просыпалась. Только ворочалась и что-то бормотала. Расслышал имя Фирус. Может, знакомый или родственник. Но, вероятно, тот, кто ей важен.
Никогда раньше не слышал о том, что кто-то действительно передавал свою силу. Цена – смерть. Кто захочет умирать? Но тот старик её спас, и это рушит все мифы о тёмных магах. Если бы в Торвиле кто-то услышал об этом, меня бы посчитали сумасшедшим.
К утру жар начал спадать. Она перестала ёрзать и стонать во сне. Лежала спокойно, поджав под себя одеяло. Я, наконец-то, выдохнул. Смотрел на неё и не понимал, с каких пор нанялся в няньки тёмной ведьме.
Видел бы это отец, сказал бы: «Не зря я тебя изгнал. Ты позоришь мою фамилию.» Да, братика он всегда любил больше. А я так – второй сорт, неудавшийся экземпляр.
Восход солнца пришёл вместе с моим превращением.
Надеюсь, тебе станет легче. Сейчас я просто твой ручной кот.
Запрыгнул на кровать, сложился клубочком, поджав хвост, и уснул.
Проснулся оттого, что кто-то бережно укрыл меня одеялом. Глаза открывать не стал. Пусть думает, что ещё сплю.
Ходит по комнате, песню какую-то напевает. Про любовь что-то. Наивная девочка, любви нет. Есть только равенство статусов и обязанности. Но я рад, что ей стало легче.
– Так, Мия, соберись! Не будь дурой.
Открываю глаза: она смотрит в зеркало и говорит сама с собой. Интересно, о чём она?
– О, проснулся? – это уже мне.
– Как себя чувствуешь?
– Нормально. Почему спрашиваешь?
– У тебя ночью была лихорадка.
– Ты поэтому спал у меня в кровати.
– Пока я мог, менял тебе полотенца на голове. Моя магия ничего не могла сделать.
– Почему?
Я потягиваюсь. По-кошачьи. Лапы вперёд, спину выгибаю и зеваю для полного удовлетворения.
– Твоя магия начала просыпаться.
– Почему у тебя такое лицо, словно ты меня хоронишь?
– Надеюсь, всё обойдётся.
– В смысле надеешься?
– Надеюсь, что у твоего тела хватит сил принять магию.
Она подходит ближе и садится на пол возле кровати. Смотрит мне в глаза. Почему-то теперь они зелёные. Точно помню, были голубые.
Неужели цвет глаз – это индикатор её силы? У белых магов тоже определяют уровень по цвету глаз. Фиолетовый – первый уровень, красный – второй, чёрный – третий, жёлтый – четвёртый, белый – нейтралы. Значит. У тёмных тоже есть уровни. И какой же у неё?
– А если не хватит? – почти шёпотом.
– Ты умрёшь.
Глава 8.1. Мия
Библиотека в Пирсе оказалась не библиотекой, а склепом. Полуразрушенное здание, пахнущее плесенью и отчаянием. Фу.
Внутри за стойкой, покрытой слоем пыли, сидела старушка. Не добрая бабушка, а высохшая, как мумия – женщина с острыми, ничего не пропускающими глазами. Напомнила мне старушку из современных мультиков – уродских и глупых.
– Книгу? – она хрипло рассмеялась, когда я, придумав на ходу легенду про исторический факультет, спросила о древних томах. – Деточка, тут и современных-то не осталось. Книги вывезли лет десять назад. В музей. Под стекло. Как экспонат. Хотите посмотреть – милости просим. Хотите потрогать – забудьте.
Музей Пирсы был немногим лучше библиотеки: два зала, наполненные ржавыми орудиями труда, потёртыми фотографиями и тяжёлой атмосферой забвения. С детства ненавижу и, видимо, не зря. Книга лежала в центре главного зала, под куполом из бронированного стекла. Обычный, потрёпанный том в кожаном переплёте. Ничего особенного, если не знать, что ищешь.