Кто?
Первая мысль – отец. И я убью этого подонка, если это окажется правдой. Сел на край этой скрипучей кровати и поставил ноги на холодный пол. Подпёр голову кулаками и смотрю в пустоту. Мышь пробежала. Её ещё не хватало.
Мия заёрзала во сне. Посапывает, постанывает. Похоже, замёрзла. Держу ладонь над её талией. Под пальцами образовалось розоватое свечение, которое расползлось в разные стороны, образуя тёплое одеяло.
Не думал, что люди могут замёрзнуть летом. Сейчас Мия закуталась в одеяло и улыбается. Наверное, согрелась. А у меня по телу бьёт жар и холод одновременно.
Лицо мамы. Её босые ноги. Мрачные стены темницы. Вот что крутится у меня перед глазами. Мне нужно узнать правду, а сделать это можно только одним способом – отправиться в Торвил.
Возвращаться туда, откуда тебя изгнали как преступника, – ниже моей чести. Но мама… Ради неё стоит вернуться. Просто убедиться, что с ней всё в порядке, и свалить оттуда. Четвёртая книга ещё не найдена.
Так я просидел два часа. Смотрел в одну точку, где пробежала мышь, и ничего не видел. Только туман и лицо мамы.
Мия проснулась рано. Слишком рано.
Говорит, что замёрзла. Но я не верю ей. Под тёплым одеялом летом замёрзнуть невозможно. Или возможно? Теперь я во всём сомневаюсь.
– Мы вернёмся в Ланэт и…
– И что, Марк? – она трёт глаза кулаками.
– И я уйду.
– Что? – Мия вскакивает с кровати и становится напротив меня.
– Мне нужно вернуться в Торвил.
– Ты серьёзно? Ты бросаешь меня?
– Так нужно.
Больше она не говорила ничего. Я не слышал её мыслей. Между нами образовалась огромная яма, в которой плескалась вода. Пытался что-то говорить и приводить аргументы, но мои слова беззвучно падали в эту воду. Так мерзко я ещё себя не чувствовал. Наверное, никогда.
У меня было три книги, видение о маме и молчание Мии. Последнее переносилось слишком тяжело. Её раньше было не заткнуть, а сейчас смотрела на меня глазами, в которых говорилось «ты предатель», и молчала. Я не знал, что сказать. И тоже молчал.
Впервые она заговорила со мной в самолёте, когда мы летели в Ланэт.
– Убери подлокотник.
Да и это всё. Больше она снова ничего не говорила.
Она не показывала страх. Не брала меня за руку. Смотрела в окно и жалела, что поехала со мной. Я был уверен в этом.
Мне хотелось что-то сказать, объяснить. Но каждый раз, когда думал об этом, язык застревал глубоко в горле, и мне казалось, я задыхаюсь. Тупой страх высоты сейчас владел моим телом и разумом. А я больше не владел ничем: ни её мыслями, ни её касаниями.
В аэропорту Мия со мной даже не попрощалась. Даже обычное «пока» для меня было бы много. Она оставила пустоту, разочарование и надежду на то, что всё могло быть иначе. Ушла, оставив меня одного.
Вдыхаю. Выдыхаю. И снова вдыхаю.
Этого всего не должно было быть. Тупица. Начал верить в сказки и хеппи-энды. Их не существует. Смотрю в точку, где ещё недавно была она, и вижу её силуэт.
Открываю глаза, но её уже нет.
Идёт другая девушка.
А моя – ушла.
Часть 2. Глава 14.1. Мия
Подхожу к дому и останавливаюсь. Поворачиваю голову и смотрю на то самое место, где тогда в первый раз увидела его. Сейчас здесь пусто, но моё зрение рисует его – чёрного кота со странными глазами.
Мотаю головой, захожу в подъезд и иду на свой этаж. Поднимаю придверный коврик – ключ там же. Беру его и вставляю в замочную скважину. Поворачиваю на два оборота. Дверь со скрипом открывается.
В квартире всё так же. И даже скомканная записка в мусорном ведре, которую я писала, но потом выбросила. Сажусь на стул и смотрю в одну точку. В окно. Словно пытаюсь там что-то увидеть. Взгляд плывёт. Я не пытаюсь его сфокусировать. Незачем.
Так я просидела час. Не плакала. Не думала. Просто сидела и смотрела в пустоту. Сумка всё ещё на плече, я так и не сняла её. Вдыхаю и взрываюсь. Опираюсь ладонями на стол и начинаю кричать:
– Да как ты посмел? Как? После всего, что я сделала! Как! Самовлюблённый нарцисс! Ненавижу тебя, ненавижу…
На столе образовалось небольшое пятно. Ещё одна капля падает и образуется новое. Понимаю, что это слёзы, и бью кулаком по столу. Он шатается и скрипит, а кружка, которая стояла на нём, упала, но не укатилась. Ручка остановила. Оказывается, вот для чего их делают.
– Ненавижу тебя, Марк. Ненавижу.
После криков силы закончились, и я пошла в комнату. Рухнула на кровать в обуви, и мне было плевать. Не хотелось ни плакать, ни кричать. Подушка пахла им. Я перевернула её на другую сторону. Не помогло. Взяла другую, а эту швырнула с кровати. И уснула, впервые так быстро.