Только если поцарапать лысого?
Когда-то я мог испепелить их обоих одним движением. А теперь – беспомощный кот, который прячется за колонной. Мия бы сказала: «Ну ты и принц, Марк». Она бы не пряталась. Она бы вцепилась зубами, как эта девчонка.
Я ещё долго сижу за колонной и думаю о том, какой же Дайрен, ублюдок. И с этим человеком я рос и жил? Низко. Очень низко, Ваше Величество.
Мне нужно вернуться к Сирене. Она единственная здесь, кому я могу доверить хотя бы свою тайну пребывания. Она обязана мне помочь. В этом и её вина тоже.
Я не хочу к ней идти. Она ведьма. Она та, кто прокляла меня и смеялась, когда я был котом.
Но другого союзника у меня нет.
Только она.
И это – самое унизительное.
Глава 17.1. Мия
Адам ведёт меня за руку по знакомому маршруту. Ещё недавно по этим тропам я шла с Марком. Тогда я сама попросила погулять со мной, а теперь этот ведёт меня за собой. В место, которое люди боятся даже называть.
Мы подходим к берегу Ланэт, Адам поворачивается и смотрит на меня. В его глазах сейчас тот же стальной блеск, и ещё что-то. Пока что не могу понять, что именно. Да и не хочу.
– Тебе страшно?
– Нет.
– Доверься мне.
Он становится напротив и берёт вторую мою руку. Мы оказываемся настолько близко друг к другу, что запах крови сводит меня с ума. Я вдыхаю глубже, и мне это нравится.
В моих ладонях появляется лёгкое покалывание, которое спустя мгновение начинает набирать силу. Руки начинают гореть, и я сжимаю зубы крепче.
Адам замечает это и говорит:
– Потерпи немножко. Всё будет хорошо.
Я киваю, смотря на наши сплетённые ладони.
– Закрой глаза, принцесса.
Закрываю глаза. Сегодня я послушная.
Мир исчезает, но совсем не так, как я видела в фильмах. Красиво, замедленно. Нет. Это было страшно. Ощущение, что я коснулась кожей чего-то чёрного и опасного. А потом это что-то лопнуло с глухим хлопком и заложило мне уши.
Начинаю задыхаться. Единственная причина, почему я ещё жива: Адам крепко сжимает мои ладони. Я впиваюсь в его руки и думаю только о том, чтобы он меня не отпустил.
– Не бросай меня, – шепчу я со всё ещё закрытыми глазами.
Воздух становится другим. Он стал иметь вес, а ещё пахнуть сырой землёй, старой кровью и чем-то ещё. Чем-то, от чего мышцы на шее закаменели.
Я хочу открыть глаза, но не могу или боюсь. И снова прошу его не отпускать меня.
– Тише. Доверься мне.
Это были не слова, а чёртово заклинание. Среди страха, где моё сердце едва не остановилось, мне казалось это спасением. Адам казался спасением.
– Открывай.
Я делаю вдох. Потом ещё один. Под веками пляшут золотые искры, смешанные с красным и чёрным свечением. Медленно, очень медленно, я поднимаю ресницы.
Мы стоим на берегу, с которого я вижу свой город. Это противоположное побережье. Город отсюда как на ладони. Нет никакого тумана и мрака на реке. Только горное, быстрое течение.
Я поворачиваюсь.
Деревья вокруг склоняются к земле, их ветви спутаны в безмолвном крике. Неба почти не видно – его закрывает серая пелена, которая не пропускает солнце.
Мои ноги покрылись мурашками. Холодно, но не как зимой – глубже. Как будто сама земля выстужена изнутри. Или я нахожусь на самом холодном материке.
– Добро пожаловать в Ральду, принцесса, – Адам улыбается всё той же нечестной улыбкой.
Я смотрю на него. В его глазах всё тот же стальной блеск. Но теперь я понимаю, что ещё я видела раньше. Торжество. Словно он ждал этого момента всю свою жизнь.
Сглатываю подобравшийся ком.
Я в Ральде. В поселении тёмных магов.
И я пришла сюда сама.
Идиотка.
Я ожидала руины, пепел или пустоту. Но Ральда оказалась живой, и это пугало еще больше.
Дома здесь не стояли – они росли из земли, и это не метафора. Тёмное дерево, тёмный камень, тёмная трава под ногами. Всё здесь было тёмным, но не мёртвым. В воздухе вибрировало что-то, от чего зубы сводило.
Люди. Нет, они не люди. Тёмные маги выходили из дверей и смотрели на меня. Их глаза светились стальным блеском, как у Адама. В такие моменты я сжимала его руку крепче и радовалась, что он всё ещё держит меня.
Старуха в чёрном платке перебирала чётки из костей. Мужчина с лицом, изрезанным шрамами, точил нож о камень. Ребёнок лет пяти сидел на крыльце и сжимал в руке чей-то зуб.