В детстве я расстраивалась, когда ломалась очередная кукла. А теперь смотрю на этого юного тёмного, и мой розовый мир крошится. Зуб. Просто зуб.
Никто не улыбался, не здоровался. Они просто смотрели на меня, как на дичь.
– Они знают, кто ты, – шепнул Адам.
– Откуда? Ты сказал?
Он качает головой.
– Нет. Чувствуют тебя. Ты – наша.
Слюна во рту закончилась. Сколько раз я уже сглотнула?
– Здесь когда-то жил Фирус, – Адам указал на дом в конце улицы.
Он не отличался от других. Такой же тёмный и молчаливый. Но когда я посмотрела на него, мне показалось, что дом посмотрел в ответ.
Я отвернулась первой, сжав его руку сильнее. Мне казалось, что, если я отпущу – они сожрут меня взглядами.
Жутко умирать здесь.
– Куда мы идём?
– Тебе же нужно было сердце?
Сердце, конечно. После увиденного я забыла, зачем вообще пошла за Адамом.
– Ты дашь мне сердце?
– Инструмент, – подмигивает.
Мы подошли к самой окраине Ральды, где одиноко стоял обветшалый домик. Он не был мрачным, его покрывала зелёная растительность. Странно. Но я промолчала.
Ступени прогнили настолько, что местами я боялась провалиться. Ступала аккуратно, по следам Адама.
– Грингорг! Пришло время вернуть мне долг, за твою бесполезную жизнь.
Говорит Адам вместо приветствия. Грубиян. Так и знала, что он эгоцентричный тип.
– Слушаюсь, господин Адам, – старик вежливо улыбается и склоняется перед ним.
Страх ушёл на второй план. Осталось только злость и вопросы в голове. Что за…?
Адам вкратце рассказывает Грингоргу, что мы от него хотим. Тот внимательно слушает и кивает.
– Господин Адам, мне нужно её проверить.
– Мия? – улыбается мне Адам.
Я зачем-то тоже склоняю голову.
Дело хреново, чувствую каждой поджилкой.
Грингорг сканирует меня магией, и я ощущаю, как мышцы на ногах стали расслабляться, а зрение затуманиваться.
– Сила Фируса... и не только. Здесь есть что-то ещё.
Язык становится непослушным. Я недоговариваю. Что происходит?
– Ад…
Последнее, что я помню.
Руки Адама.
Глава 17.2. Марк
Я шёл по болотам, проклиная всё на свете. Мерзкую жижу под лапами, мерзкое солнце над головой, мерзкую Сирену, которая ждала меня там, куда я меньше всего хотел возвращаться.
А, вообще, ждала ли?
Ждала. Она слишком самоуверенна, чтобы не ждать. Она знала, что я вернусь. И я иду к этой чёртовой ведьме.
Останавливаюсь, но не потому, что хочу этого. Дышать не могу, лёгкие словно залили жидким азотом. Вдыхаю – и обжигаюсь. Жжение расползлось по всему телу: от ушей до лап. Я всё ещё пытался дышать, схватить хотя бы кусочек кислорода. Но боль отдавала в каждую мышцу. Я упал. Лапы подкосились, а морда впечаталась в грязь.
Я не мог дышать. Не мог думать. Не мог даже закричать.
А потом всё стихло.
Боль ушла так же внезапно, как и пришла. Осталась только дрожь в теле и пустота в голове, а лёгкие смогли вновь заполниться кислородом.
Я лежу в грязи. Она забивается в нос, уши и рот. Не могу даже плюнуть – не хватает воздуха. И это символично. Принц Торвила в грязи. Мордой вниз. Как же я дошёл до этого?
Солнце слепит. В глазах плывут круги, и появилась вода. Не знал, что у котов глаза слезятся. Теперь знаю. Много что знаю.
Например, что это была не она. Не Сирена. Не проклятие.
Это была Мия, и я её почувствовал. Та же боль. Только в разы сильнее. Но не пойму: от расстояния или от связи?
Но этого было достаточно, чтобы понять: не могу оставаться здесь. Даже если она меня ненавидит или при встрече убьёт. Мне нужно быть там.
Каждое её касание впечаталось в моё сознание настолько сильно, что не могу забыть. Это не магия. Это что-то другое. Более древнее. Когда не отмахнуться, не защититься, только терпеть. Я и терпел. Терпел и искал.
Эта боль и стала якорем для меня. Теперь снова его ищу. А она ищет меня и находит, даже в этом болоте.
И самое странное, что я рад. Снова вспомнил: я живой.
Поднялся, отряхнулся, но грязь не отлипала. Она была везде: в шерсти, под когтями, в уголках глаз. Стряхивать бесполезно. Как и пытаться забыть её запах.
Я шёл к Сирене грязный, мокрый, уничтоженный. И это было честно. По крайней мере, внешность соответствовала внутреннему состоянию. Никогда не думал, что грязь может быть честной. Но здесь, в этом болоте, она хотя бы не врала.
Сирена ждала меня на крыльце со стаканом с синей жижей. Увидев меня, она склонила голову набок и участливо спросила:
– Нагулялся, котик? Как погодка в Торвиле?
Думала, я дам ей возможность меня ещё раз унизить? Наивная.