Говорить с ним не буду. Пусть сидит наказанный в этом углу. Но я постоянно смотрю в его сторону. Глаз не поднял ни разу.
Спустя время дверь открывается и выходит доктор. Уставший, с лица стекает пот, в глазах тревога.
Я готовлюсь к худшему.
– Мия Станиславовна, ваша мама…
В горле не ком, а кактус. Жжёт и саднит.
– Что с ней?
Врач смотрит мне за спину, а я слышу мужские шаги. Не оборачиваюсь. Я знаю, кто это.
– Умерла… – шепчу.
– Она будет жить, – доктор выдыхает.
– Что?!
– Давление подпрыгнуло до двухсот пятидесяти. Пульс дошёл до ста семидесяти. Мы думали, она не выживет. У неё началось внутреннее кровотечение, мы сделали операцию. Сейчас её состояние стабильно тяжёлое, но угрозы для жизни нет. Поезжайте домой. Мы обеспечим ей уход.
Хочу открыть рот, но вперёд выходит Адам.
– Предоставьте ей всё самое лучшее. Чек на лечение выпишите на меня.
Он платит за свою вину. За свою надежду. За меня. Я хочу отказаться, но не могу. Маме это нужно.
Доктор кивает и уходит. Я смотрю ему вслед. Жду, пока он скроется за поворотом.
Адам всё ещё стоит рядом.
Не выдерживаю. Пихаю его в грудь и кричу.
– Кто тебя просил, а? Сама справлюсь!
Опускаюсь на корточки.
– Без твоих подачек.
Он садится рядом и смотрит на меня.
– Ты была права, Мия. Я обещал и не сделал. Это моя вина. Я должен её исправить.
– Не надо меня покупать!
– Я тебя не покупаю. Делаю всё, что могу. Ни больше, ни меньше.
Не верю в то, что слышу. Это отчаяние тёмного мага? Серьёзно? Да плевать.
Я перевожу взгляд на дверь. Цена ошибки – жизнь. Пусть платит, раз хочет.
– Я посижу с тобой? – голос Адама тихий. Он не смотрит на меня. Уставился в пол, как провинившийся щенок.
– Зачем?
– Тебе нужен кто-то рядом.
– Не нужен. Был один – и сплыл. И этот, видимо, тоже сплывёт, – поднимаю глаза на него. – Рано или поздно. Все сплывают, – мой голос срывается, но я не плачу. – Никого не хочу. Отвалите от меня. Все отвалите!
Он молчит. Не оправдывается, не спорит. Просто сидит.
И это бесит ещё больше.
Больше он не говорил, но был как моя тень. Я пошла за кофе – он за мной. За едой – следом. Но когда я пошла в туалет, я взорвалась.
– Ты чёртов маньяк-извращенец. Пошёл вон!
– Буду у палаты.
Он разворачивается и уходит. Не оглядываясь.
Я вхожу в туалет, закрываю дверь. Прижимаюсь лбом к холодной плитке.
Вдыхаю и поднимаю голову. В зеркале на меня смотрит уставшая, бледная девочка. Но мне её не жаль, она – главная виновница.
После того как я наорала на Адама, мне стало гадко на душе. Я имею право его ненавидеть, но почему-то вину чувствую. Какого чёрта, а?
Иду к аппарату и беру два стакана кофе. Себе – сладкий, с молоком. Ему – чёрный, без сахара. Самый горький, какой только был. Пусть давится.
Возвращаюсь и протягиваю ему горячий стакан. Он открывает крышку, делает глоток и даже не кривится.
– Откуда ты знаешь, что я люблю такой кофе?
Я молчу. Потому что не знаю. Я хотела сделать ему гадко. Взяла самый горький, какой был. А он, оказывается, такой и любит. Чёрт. Да что же за день сегодня такой.
Смотрю на его стакан и ненавижу. В следующий раз насыплю три ложки сахара. Лучше пять. Пусть жопа слипнется.
– Спасибо, – пожимает плечами и улыбается.
Я не улыбаюсь, не говорю «пожалуйста». Нагло пью свой кофе и смотрю на него через стакан.
Он держит стакан в руках и неуверенно говорит:
– Грингорг сказал, что твоя мама… Это не из-за тебя. Это старая магия. Магическая рана.
– Что? – я, наконец, убираю стакан от лица.
– Это совпадение, что твоя сила и её рана проснулись в один момент. Или, может, твоя сила просто пробудила рану. Но… Ей попали в сердце. Твоей вины нет.
– Адам? Ты не врёшь?
Он берёт мою ладонь и кладёт себе на лоб.
Чёрт. Так делал Марк. Сердце бешено застучало, я зажмурилась. Мотаю головой, чтобы он ушёл.
Не может быть.
Я слышу разговор Грингорга и Адама. Лекарь говорит о ране. А Адам… Он говорит, что я ему нужна?
Убираю руку и смотрю на него.
– Адам?
– Я не врал. Ты всё слышала.
– Зачем ты пустил меня в голову?
– Ты мне не веришь. Как тебе доказать, что я говорю правду?
– В следующий раз спроси, хочу ли я этого.
– В следующий раз. Обязательно.
Почему я сказала «в следующий раз»? Дура. Какой ещё следующий? Не будет никаких «разов».
Я выпила три стакана кофе, но глаза всё равно слипаются. Пыталась ходить по коридору, рассматривать трещины на стенах и потолке, нюхать цветы. Всё без толку. Глаза закрывались на ходу.
Села на скамейку, подняла ноги, скинув обувь. Положила сумку под голову и закрыла глаза. Если со мной что-то случится, пока я сплю, расчленю его голыми руками. Или задушу.