Я провалилась в сон.
Зная, что он рядом.
Зная, что не уйдёт.
Глава 20.2. Марк
Я смотрел на эту стену последние пять лет. Но сейчас смотрю – и будто в первый раз. И дело не в стене. Во мне.
Раньше я просто ненавидел себя. Чувствовал себя неудачником, изгнанником. А теперь? Всё то же, только добавилось: пророчество, война, Мия.
Какого чёрта я стал центром всего этого дерьма?
Похоже, кто-то наверху меня ненавидит.
Внезапно колени подкашиваются, в груди начинает жечь. Боль разрастается, тело перестаёт слушаться. Сирена подхватывает меня и усаживает на диван, даже не стряхнув с него пыль. Плевать.
Что это было?
Смотрю на Сирену, но она отводит взгляд.
– Не говори, что это её сила.
– Ты и сам знаешь. Зачем говорить?
– Я буду чувствовать это каждый раз?
– Каждый. Пока она не научится контролировать. И ещё…
– Что ещё?
– Пока она не снимет с тебя чары.
– А если не снимет?
– Рано или поздно ты умрёшь. Её сила теперь связана с чарами. Связь будет только расти. Боль убьёт тебя.
– Не понимаю, – мой голос срывается. – Сирена! Не понимаю!
– Как произошла связь?
– Да!
– Такое объединение редко случается.
Она говорит «редко». Как будто это объясняет, или мне должно стать легче оттого, что я – исключение. Не правило, не норма, просто – ошибка. Которая живёт, дышит и чувствует боль. Спасибо за уникальность.
Она тяжело вздыхает.
– Ты помнишь легенду об Илаин?
Помню? Не могу теперь забыть. Она стояла на краю, ветер трепал волосы. Я хотел крикнуть: «Не прыгай». Но не мог. Потому что это была не она. Это был я. И я уже прыгнул давно. В тот день, когда она взяла меня на руки.
Киваю.
– Девочка хотела спрыгнуть со скалы из-за любви к магу, – её улыбка фальшивая, натянутая.
– И?
– Но у той девочки не было магии. А у твоей – была. Она тебя закольцевала.
– Ты что несёшь? – вскакиваю с дивана, смотрю на неё.
– Правду. Ты и сам это знаешь.
Подхожу к забитому окну и смотрю в узкую щель. По лужам капают большие капли. Одна, вторая, третья. Сколько бы ни смотреть на лужу, она кажется неизменной. Но если взглянуть через час, можно увидеть, что она стала больше.
С болью – то же самое. Она растёт медленно, незаметно. Но растёт.
Ловлю себя на этой мысли и пугаюсь. Когда я стал оценивать лужу как спектр боли? Не помню. Просто однажды это случилось.
За спиной слышу дыхание. В голове, как шум радио, её слова: «Я единственная, кто рядом».
Странно.
Из-за неё я оказался в этом дерьме. Но она же пытается помочь мне не сдохнуть.
Сирена касается моего плеча и спрашивает.
– Что теперь?
– Не знаю. Она меня ненавидит. Ты сама видела.
– Ты идиот, Марк. Я уже говорила: между любовью и ненавистью слишком тонкая грань.
– И что мне делать?
– Торвилу ты пока ничем не поможешь. А вот ей и себе – вполне. Ты обидел её… Вам нужно поговорить наедине. Не повторяй ошибок древних.
– Древних? Опять ты со своей легендой?
– Любовь всё рушит, но ещё и созидает. Забудь всё, чему тебя учили. Они боялись, что это повторится. Но оно уже повторяется.
Я слушал её, но перед глазами было видение. То самое, про Илаин. Почему? Может, потому, что я сам стал той легендой. Только без скалы. Без прыжка. Просто привязан намертво.
– Хочешь, я её найду?
– Спасибо, Сирена. Ты слишком много для меня сделала.
– Окстись. Я вообще ничего не сделала, зато жизнь тебе подпортила. Но знаешь… Может, я судьбу твою решила. Смотри, как по девчонке сохнешь, – заигрывающе смеётся.
– Отвали, ведьма.
Она всё ещё смеётся. Я отворачиваюсь к окну. Но знаю – она не уйдёт. И это самое страшное.
– Хорошо, отвалю. Но сначала накорми меня.
– Накормить?
– Угу. Я ведь на Земле впервые. Накорми старую ведьму, – ресницами хлопает. Притворщица.
Я закрываю глаза, чтобы вспомнить слова для изысканных магических блюд, но она хватает меня за руку.
– Эй, не-не. Топай давай, – выпихивает меня к выходу. – Настоящую еду хочу. Давай, малыш, я в тебя верю.
– Какой я тебе малыш?!
– Я старше. Давай не будем мериться, у кого больше. У тебя всё равно меньше. Топай давай.
– Серьёзно? – говорю себе шёпотом.
Я мотаю головой и поворачиваюсь к ней.
– Иди уже, – кивает вперёд. – А то тебя съем. Понял?
– Понял.
Выхожу и охреневаю от её наглости.
Плетусь по улицам и ищу заведения, которые работают ночью. Вспоминаю одно место, где я ел в первый раз. То, что нужно.
Вывеска светится яркими неоновыми буквами: «Острая спагеттина».