– Судя по тому, что ты ни разу её не использовала на мне, – прижимаю ещё крепче. Она начинает задыхаться и хрипеть. – Сила Мии сильнее. Она убивает, но защищает от других. Так ведь?
Она злится. Я вижу, как дёргается её рука. Пальцы сжимаются в кулак, разжимаются. Она борется с собой, с желанием ударить, испепелить, стереть меня с лица земли. Не может. Не потому, что слабая, а потому что знает – я прав. Сила Мии сильнее. И это её бесит больше, чем моя рука на горле.
– Идиот, она убьёт тебя рано или поздно.
– Умру с достоинством.
Ослабляю руку, чтобы не задушить её, и Сирена, наконец, вырывается. Пытается отдышаться и говорит:
– Ладно, эта дура безмозглая. Но ты-то куда?
– Тише, Сирена. Будь повежливее.
Она замолкает, но не потому, что испугалась. Примеряется, ищет новый угол атаки. Я-то знаю. Сирена не сдаётся, просто перегруппировывается. И это бесит, но я молчу. Слово за ней.
– Я сама вежливость, – фыркает.
Улыбаюсь. Кажется, мы с ней поменялись позициями.
– Ладно. Но я всё равно узнаю о твоих грязных делишках.
– Ага. Обязательно.
Я смотрю в забитое окно. Лучи солнца проходят сквозь деревяшки и падают полосами на пол. Осторожно наступаю на полосу. Сердце стучит. Жду боли, превращения, готовлюсь к прыжку, чтобы спрятаться. Не дожидаюсь.
– Я не превратился?
Она кивает.
– Чары нестабильны. Теперь это может случиться когда угодно.
– Но уже были сбои.
– Были… Но почему ты молчал? Как давно?
– Не помню точно. Через пару дней после знакомства с Мией. Так и начались.
– То есть как только она оказывается рядом?
Она спрашивает. Я пожимаю плечами, но не потому, что не знаю. Потому что не хочу говорить. Вспоминать. Как она стояла у фонтана. Как смотрела. Как сказала: «Теперь ты – мой». Я тогда не понял. Думал, шутит. А она не шутила. Никогда не шутила. Получается, врал только я.
– Не следил за этим.
– Ты реально дурень.
– Эй, – смотрю на неё с презрением. – Ты только и делаешь, что унижаешь меня.
– Бойся не тех, кто говорит в лицо. Бойся тех, кто шепчет из-за угла.
Я хлопаю в ладоши. Не ей – себе. За идиотскую панику. За то, что сорвался. За то, что до сих пор не знаю, кто я. Кот? Принц? Оружие? Мишень? Она права: мои враги – внутри. Я и есть зло.
Звук глухой, как удар по гнилому дереву. Никто не аплодирует. Только я. И тишина. Которая громче любых оваций.
– Ты совсем головой уехал?
– Ты стала такой умной. Похвально.
– Я хотела тебе кое-что сказать, но теперь не хочу.
– Что?
– Ну… Я кое с кем говорила. С одной дурной девчонкой.
– Что?! Зачем?! Кто разрешал!
– А мне не требуется разрешение. Особенно твоё, – тычет пальцем мне в грудь. – Понимаешь, да? – ухмыляется.
Сажусь на диван, обхватываю ладонями голову. Поднимаю голову.
– Что ты ей сказала?
– Как что? Правду. Что она тебя убивает.
– Да ты… ненормальная! Зачем?
Сирена смотрит на меня, словно я сказал несусветную чушь. Склоняет голову набок, язвительно улыбается и говорит:
– Хоронить тебя не хочу.
Ещё немного, и у меня начнётся на неё аллергия. Сиреноллергия.
– Хоронить? Маг просто растворяется, переходит в силу к тому, кто его коснётся. Какие похороны?
– Ну, знаешь ли… Не хочу, чтобы это было на моей совести.
– И ты переложила это на её совесть?
– Ага.
– Ну ты и…
– Говори, – теперь ухмыляется она.
– Мучайся в догадках, ведьма.
Я выхожу. Не телепортируюсь, а просто иду пешком. Пыль под ногами. Солнце в глаза слепит. Я привык к темноте, свет кажется чужим. Как и она. Как и весь этот мир.
Пинаю банку из-под газировки. К хренам этот мир.
Банка бьётся о фундамент и оглушает металлическим звуком. Сминается. Кажется, мы с ней похожи. Только она боли не чувствует. А я – во всех красках. Смотрю на неё. На это рваное железо, которое минуту назад было целым. Так и я. Когда-то был принцем. Котом. Изгнанником. А теперь – никем, но хотя бы живым. Пока что.
Иду дальше. Не знаю куда. Знаю – к ней.
Потому что идти больше не к кому.
Глава 22.1. Мия
Иду домой и не могу переварить слова Сирены, как тот бутерброд, который вышел в урну на виду у всей больницы.
Я его убиваю?
Серьёзно?
Он сбежал из-за этого? Сбежал и ничего не сказал? Гордость королевская?
У меня тоже есть гордость. Он бросил меня, когда мне больше всего нужна была помощь. Сейчас я понимаю, что Марк бы ничего не сделал. Но хотя бы просто был рядом, держал за руку, и мне было бы легче.
Держал за руку…
Это бы убивало его.