Клянусь, не хотел читать. Но прочитал. Взгляд упал сам.
«Встретимся сегодня?»
Она переворачивает экраном вниз.
– Надоело за тобой бегать. Ты бросил меня в тот момент, когда мой мир рухнул.
Смотрит не моргая. И от этого взгляда хочется провалиться сквозь этажи.
– А я бросила всё и пошла за тобой, за тысячу километров. Разницу чувствуешь? – улыбается натянуто. – Ни тогда, ни сейчас я тебе не нужна. Сирена права. Во всём права.
– Что? О чём ты?
– Тише. Всё нормально. Я сделаю, что вы просите. Разорву эту связь. А потом вы пойдёте как можно дальше из моей жизни. А сейчас уходи, – она ложится на подушку и отворачивается. – Хочу спать.
Слова очень больно бьют.
Особенно её.
Глава 23.1. Мия
Просыпаюсь, но глаза не открываю. Не хочу.
Мама в больнице всё ещё без сознания. Марк едва не умер от моих попыток овладеть магией. А Сирена… Кажется, просто хочет меня морально уничтожить. Сказала ли она правду или соврала?
Натягиваю одеяло на лицо и поджимаю колени к себе.
Нужно ли мне это знать?
Горькая правда или сладкая ложь – вопрос всех веков. Только вот никто не говорит о том, что сладкая ложь хотя бы даёт возможность дышать затхлым, искусственным воздухом, а правда – бьёт без анестезии.
Я не хочу ни того ни другого. Просто жить, можно?
Знаю, что нельзя, и я сама вытянула несчастливый билет, когда принесла этого демона к себе домой. А он… ещё и ведьму с собой притащил, которая чистое зло.
Я собираюсь с духом и снимаю с себя одеяло. Открываю глаза, и первое, за что цепляется мой взгляд – чашка на комоде. Странно.
Беру в руки и нюхаю. Это травяной чай. Под дном чашки был маленький кусок листика с надписью: «Ты была права во всём. Прости меня.» и подпись ниже «Эгоист».
Я так и не отпила. Поставила обратно и положила голову на поджатые коленки. Это что такое? Извинения? Признание ошибок? Как я на это должна реагировать?
Пусть отвечает.
Топаю на кухню – никого. Иду в комнату, которая когда-то была моей – никого. Вернулась ещё раз туда, где я спала. Никого.
Бросили меня? Оба?
Издеваются.
Мама говорила, что даже камень со временем разрушается. Наверное, они тоже просто устали ждать, пока такая бездарность, как я, чему-нибудь научится.
Но у них же нет выбора. Точнее, у Марка. Сирене, как по мне, вообще плевать. И на меня, и на него. Но этот принц Торвила точно никуда не денется. Я его и палач, и спаситель в одном лице. Так-то, котик.
Интересно, каково ему осознавать, что его жизнь зависит от девчонки?
Смотрю в зеркало и отвечаю себе:
– Мия, а тебе ли не плевать?
Провожу пальцем по стеклу и рисую бесконечность. Почему её? Потому что это единственное верное обозначение для моих проблем. Кажется, они никогда не закончатся.
Звонит телефон. Может, папа с новостями от мамы?
Бегу в комнату и опускаюсь на колени. Был под кроватью, точно помню.
Беру в руки. Знакомый номер. Достал уже.
– Вы позвонили по номеру, который не существует. Оставьте своё сообщение после сигнала. Пи…
Хочу уже повесить трубку, но слышу:
– Мия, нам нужно встретиться. Срочно.
– Что ещё?
– А это я у тебя хочу спросить. Кто такая Лила, и где её искать.
– Ты чего? Бредишь, что ли?
– Жду там же. Через двадцать минут.
Кладу трубку и откашливаюсь.
– Кажется, мир сошёл с ума. Или конкретно этот идиот.
Накручиваю волос на палец зачем-то. Смотрю на него. Похож на макаронину.
Подхожу к зеркалу и смотрю на знак бесконечности. А потом даю себе пощёчину. Сильно, не щадя. Остался красный след и жар на щеке.
Не сплю, значит.
Запрыгиваю в шорты, надеваю футболку, волосы завязываю в хвост.
Чёрт, умыться забыла.
Иду в ванну. Вода, умывающее средство и зубная паста. Пусть мир рушится, но база есть база.
Вылетаю из квартиры, не закрывая её. Почему-то уверена, что эти двое вернутся.
Шла или бежала – не помню. Но добралась быстро. Захожу в кофейню: Адам уже там. Сидит за столиком у окна, и, как всегда, слишком идеален. Я бы его сравнила с борщом. Вот вроде все ингредиенты лежат, порезаны идеально, выварены тоже. Но чего-то не хватает. Соли. Вот он и есть – борщ без соли.
– Привет, садись.
Не сажусь. Надуваю пузырь из жвачки, которую засунула по дороге в рот, и лопаю.
– Что хотел?
– Сядь, пожалуйста. Люди смотрят, – он оборачивается, но всем людям всё равно, что у нас происходит. Каждый из них занят собой.
Но я сажусь.
– Ну.
– Мне нужна твоя помощь.
– Моя? Это ты, братец, не по адресу. Я, – показываю на себя пальцем, – последний человек, у кого можно просить помощи.