– Но с чего вы взяли, что она в опасности?
– Ты не такой, как они. Я расскажу тебе.
Он снова прислоняется к моему уху.
– Они хотят войны. Они хотят взять Лилу в плен. Они знают, что Лила – мать самой опасной.
– Кто они?
– Те, кого нельзя назвать.
Точно поехал кукухой. Надо его выпроводить отсюда. С виду безобидный, но может оказаться опасным. Мало ли что у него в голове.
Я беру его под руку, чтобы проводить. Меня парализует. Не могу двинуться. Какого чёрта?
Я не чувствую в нём магии или силы, но меня что-то блокирует. Что-то, чего нет в обычных людях. Что-то сильное и злое.
Отстраняюсь. Так и сдохнуть можно.
– Здесь нет Лилы. Давайте я вам расскажу, как добраться до ещё одной больницы?
Он благодарит меня и кланяется. Я объясняю и мысленно молюсь, чтобы он убрался отсюда. Скорее.
– Спасибо. Я пойду. Мне нужно спешить.
– Всего доброго.
Выдыхаю. Что это за старикан? Дрожь по коже. Надеюсь, это последняя наша встреча.
Только сейчас замечаю, что кот ушёл.
Наверное, тоже почувствовал это зло.
Глава 25.1. Мия
Тяжело смотреть, когда близкие перед порогом смерти. Доктор сказал, она будет жить. Но я всё ещё верю не до конца. Он думает, что это болезнь, а я знаю, что это магия – тёмная и злая.
Делаю осторожный шаг, потом следующий. Я в палате. Сажусь на край кровати и глажу по маминой ноге через одеяло.
– Мам, я так по тебе соскучилась… Мне не хватает тебя… Я одна. Мне страшно. Страшно, что ты не выживешь. Или выживешь, но… Тёмные маги. Мам, почему ты не говорила о ране?
Слова остались висеть в воздухе, как тяжёлый камень. Я могла бы обрезать нитку, и они обрушились бы на меня. И убили своей тяжестью.
– Мам, кто я такая? Что со мной случилось?
На одеяло упала капля. Ровная, большая, идеальная. Капля, которая тоже хотела жить, поэтому не высыхала.
Сажусь на корточки рядом с кроватью. Смотрю на её лицо – бледное, осунувшееся. Никогда его таким не видела. Она всегда следила за собой, и состоянию её кожи позавидовали бы двадцатилетние. Но сейчас это была маска из мрамора. Безжизненная и пустая.
– Мам, а помнишь, как я в детстве разбила коленки в кровь. Сильно. До мяса. И подумала, что умру. Помнишь? А ты сказала, что от такого не умирают, и впервые ударила меня. Это был первый и последний раз. Но я так хорошо помню. Смерть. Ты всегда её боялась. Даже слово произносить не разрешала. Живи, мамочка, – вытираю рукой слезы. – Живи, хорошо?
Сжимаю одеяло в кулак, но чувствую запах гари и отпускаю. В том месте появилась дырка. Встаю. Отхожу на шаг. Мотаю головой, потом закрываю лицо руками.
– Мам, я снова разбила коленки в кровь. До мяса. Прости меня.
Смотрю на неё, а к горлу уже подкатил ком.
Закрываю глаза и считаю до пяти. На четырёх выхожу и закрываю дверь. Прислоняюсь к холодной поверхности двери. Она приводит меня в чувство.
Поворачиваюсь и шепчу уже в закрытую дверь.
– Мам, я должна справиться. Потому что я твоя дочь.
За спиной слышу шаги. Мужские. Быстро вытираю слёзы тыльной стороной ладони, натягиваю улыбку и поворачиваюсь.
– Мия Станиславовна? Вы к маме?
– Самуил Альбертович, как её состояние?
– Физические показатели почти пришли в норму, – улыбается. – Думаю, скоро она придёт в себя.
– Вы мне позвоните? Позвоните, как она очнётся?
Он аккуратно берёт меня под локоть и говорит.
– Конечно. Конечно, позвоню. И вам, и вашему отцу.
– Я могу что-то ещё сделать? Для неё.
– Всё уже сделано. Осталось только ждать и верить. Всё будет хорошо. Слово доктора.
– Хорошо. Сдержите его.
Сбегаю по лестнице и останавливаюсь перед выходом. Вдыхаю глубоко. На всякий случай вытираю ещё раз глаза и выхожу.
Марк смотрит вслед какому-то мужчине.
Шмыгаю носом последний раз и подхожу.
– Эй! Чего залип?!
– Да, бродят здесь… психи всякие.
– Почему психи сразу? Ваше Величество предвзято относится к людям.
Поворачивается и осуждающе смотрит. Сверху вниз.
– Единственный, кто предвзято относится к людям, – наклоняется ко мне. – Это ты. Особенно ко мне.
Скрещиваю руки на груди и невинно моргаю.
– Так ты не человек. Ты маг, – ухмыляюсь.
– А маги – не люди?
– Маги – зло. И ты один из них.
– Тогда ты тоже зло. Ведьмочка.
– Не называй меня так, – ворчу.
– Тебе идёт. Так что не могу отказать себе в этом удовольствии.
– Ладно. Забей. Так что там со стариком?
– Бредит. Лилу какую-то ищет. Говорит, видел её в шесть лет, но сейчас её ищут те… кого нельзя называть.