Ланэт назвали в честь реки. Быстрая, бурная, глубокая. Горная река — но в ней есть что-то ещё. Может, магия? Что-то из прошлого?
Сейчас туда никто не приходит. Ходили слухи, что с побережья пропадают люди. Берег опустел давно, но раньше я не придавал этому значения. А теперь. Теперь не могу убрать это из головы.
Магия. Она здесь. В этом мрачном городишке. В ней. В бестолковой девчонке. Она даже не представляет, какая в ней мощь.
Я не хочу, но лапы ведут меня к побережью. Не сопротивляюсь. Волочусь. Потом бегу.
Запах влаги и страха. Но не чувствую ничего. Не слышу ничего. Даже птицы молчат. Похоже на мёртвую зону, не хватает только красного креста при входе: «Опасная зона». Воздух здесь не пахнет ничем – ни магией, ни страхом, ни жизнью. Только вода, которая зовёт. И не поймёшь – туда или обратно. В пустоту.
Смотрю на воду. Она не успокаивает. Бурлит, зовёт с собой. Наверное, туда, где тонут все реки. В Эйфор. Местные говорят, что в нём кроется магия. Глупые. Они ничего о ней не знают.
Вспоминаю последний переход. Портал, неоновый цвет. Мир в тумане и ванили. И я, как изгой смотрю на отца. Он выгнал меня, сказал: не приходи. Я не прихожу. Я кот. Они идут туда, где их ждут, либо кормят.
Не знаю, сколько я там пробыл. Наверное, долго. У котов нет наручных часов или телефонов. Только ощущение. Только здесь и сейчас. Я петляю обратно в город. Потом брожу по переулкам и улицам. Иду к фонтану. И домой.
Домой – смешно звучит. У меня нет дома с тех пор, как отец закрыл передо мной дверь. Но теперь есть место, куда я возвращаюсь. Где меня ждёт рыжая, наглая девчонка, которая даже не знает, кого приютила. И которая, кажется, не боится меня. Ни кота, ни мага. Ни того, кто я есть. Это пугает больше, чем любое проклятие.
Вспоминаю её слова. Её «мой». Волшебник первого уровня остался только в воспоминаниях. Сейчас я просто ручной кот.
Да, что я несу, чёрт возьми. Дожился, называется. Но если честно – мне это нравится. Впервые за пять лет нравится быть не тем, кем был. А тем, кто есть. Может, в этом и есть смысл – не вернуть прошлое, а найти себя заново.
С той, что не боится.
С той, что ждёт.
Глава 3.1. Мия
Иду домой и думаю о коте. Точнее, не о коте. А о том черноволосом красавчике. О, Святая богиня. А я ведь сама его домой притащила. Горжусь своей беспечностью и наглостью, как маленькая.
Дядя Миша уже машет мне рукой.
Можешь не стараться. Денег нет.
Я ему тоже машу, но сворачиваю на другую тропу. На всякий случай. Он уже пританцовывает. Видно, кто-то добрый уже дал ему сотку. И на этот раз не я.
Классная у него жизнь. Лайтовая. Я не одобряю, но и не осуждаю. У каждого свой путь. У меня кошак дома волшебный. И ничего. Нормально.
Надеюсь, не сбежал. Обещал дождаться.
Иду, музыку слушаю. Опять попса, но другая. Не менее прилипчивая, чем вчера. Беру телефон, переключаюсь на другой плейлист. Хватит песнопений про любовь. Следующая про секс. Вселенная, ты издеваешься?
Фонтан. Смотрю и не верю. Опять этот сидит. Какого Барсика он здесь делает?
– Эй, – машу рукой.
Молчит. Даже не мяукает.
– Эй, кому говорю.
Шипит, зараза. Ну я тебе устрою. Хватаю в охапку, несу домой и плевать мне на его красоту. Мой кот.
Чувствую, как этот поганец кусает меня за палец. Нежно. Делаю вид, что ничего не чувствую, но шаг ускоряю.
Взлетаю по лестнице. Кидаю его в коридор. Да, именно кидаю. А он шипит на меня, глаза светятся. Жутко стало. Переборщила, наверное. Да пофиг.
– Ты чего злой такой, а?
Молчит. Сидит, словно в трансе каком-то.
– Эй! Кому говорю!
– Дура!
– Чего обзываешься? – складываю руки на груди.
Слышу, как он дышит. Вдох-выдох. Вдох-выдох.
– Не бери меня на руки.
Неженка какая. Ну ты меня разозлил. Так просто теперь не отделаешься.
– Буду.
– Не будешь.
– Буду.
– Нет.
– Буду.
Его глаза светятся малиновым светом. Снова запах ванили. Снова густой туман.
Так, тормози. Я не готова встретится с твоим вторым «я».
О, мать моя женщина!
Я зажмурилась. Не верю. Не могу верить.
Но сердце стучит где-то в горле, и я открываю глаза.
Твою же мать. Он голый.
Стоит посреди комнаты, смотрит на меня своими фиалковыми глазищами. А я смотрю на него. Ниже не могу – женская честь бунтует. Но и выше – тоже не могу.
Чёрт, куда смотреть-то. В глаза. Смотрю в глаза.
Воздух в комнате стал какой-то… другой. Плотный. И ещё горячий. Жарко стало сильно.